«Моя! Моя!»"
"Сейчас, тщательно причесанный и одетый в безупречную белоснежную рубашку, черный бархатный жилет с натертыми до блеска пуговицами, в выглаженные брюки — кажется, от его одежды еще пахло свежестью осенней ночи и горячим металлом, разгладившим мельчайшие складки и морщинки на ткани, — он совсем не походил на себя того — неистового и жесткого любовника, требующего полного подчинения в постели. Требовательно протянул он руку к поблескивающему вороху алмазных пластинок, и те с шорохом поспешно заскользили по его телу, облачая его в привычный костюм, заключая живое тело в непроницаемую броню.
— Выспалась? — произнес Аргент с улыбкой, и Уна, натягивая чулки, сообразила, что и он ее все это время рассматривал в зеркало. Как она одевается. Как натягивает сорочку, повернувшись к нему спиной. Как, краснея, выбирает из стопки одежды чистые трусики и натягивает их — слишком поспешно, боясь, что он в этот момент посмотрит на нее.
— Да, спасибо, — чуть слышно ответила она. Аргент обернулся к ней, оправляя острые жесткие лепестки своего высокого воротника, и Уна еще раз подивилась тому, как сейчас он не похож на себя самого вчерашнего.
Его страсть, его желание, его нежность — все испарилось, словно и не было этого никогда, и на миг девушке показалось, что она видит в его глазах равнодушие и скуку.
— У тебя такое лицо, — заметил он, внимательно разглядывая девушку, — будто ты сейчас расплачешься. В чем дело?
— Нет, ничего, — пробормотала Уна, наспех застегивая юбку. Длинные распущенные косы скрывали ее склоненное лицо, и Аргент шагнул к девушке, его тонкие пальцы ласково коснулись ее щеки, приподняли ее лицо за подбородок, заставив Уну глянуть в его глаза.
— Что? — повторил он мягко, и Уна, шмыгнув носом, вдруг бросилась ему на грудь, обвила его ею руками, приникла к нему, вся дрожа.
— Скажи, — прошептала она, накрепко зажмурив глаза, как жмурятся дети, прячась от пугающей их опасности, — скажи, что это повторится еще хоть раз! Скажи, что это было не просто так, скажи!
От неожиданности Аргент вздрогнул, его ладони мягко легли на плечи девушки, он обнял и прижал ее к себе, легонько поцеловав в лохматую макушку.
— Отчего этот страх? — так же шепотом произнес он, зарываясь лицом в ее огненные волосы. — Мне показалось, мы поняли вчера друг друга, и оба друг другу дали понять, что это… не просто так. Но если ты хочешь, я могу повторить ее раз: ты моя, дочь огненного мага. Моя единственная. Моя уникальная. Моя желанная. Моя.
