Она встречается нередко, но чаще ко мне приходят люди с наследственной порчей. Это порча по линии близкого родства — родителей, бабушек и дедушек. Тут недавно ко мне на прием пришел мужчина с целым букетом заболеваний. Я провела сеанс ясновидения, и что, вы думаете, увидела? Стоит дед с топором, мимо проезжает телега с мужчиной и женщиной, и он их убивает! Из него в это время выходит сгусток отрицательной энергии в виде огненного шара, он взрывается над головой женщины — его дочери, матери моего пациента. Так дед-убийца наградил порчей и свою дочь, и всех внуков! Вместе с порчей на них напали болезни и неприязнь близких.
Лола раскраснелась и в порыве вдохновения прошлась по комнате: мы с Виолеттой слушали как зачарованные, хотя меня так и подмывало хихикнуть — очень уж она была забавна, точь-в-точь больная с маниакальным бредом, которую нам показывали в студенческие годы в Кащенко.
— Бывает еще земная порча. Это когда Земля сердится. Например, когда человек, побывав на месте землетрясения, начинает пить запоем.
Когда Земля волнуется, она нарушает биологическое поле всего человечества. Земля обновляется и выделяет в свою оболочку ядовитую энергетику, а это пагубно влияет на человека.
Тут она победно оглядела нас, облизнула пересохшие губы и продолжила:
— Но у вас бытовая порча. Я это почувствовала. Это о вас кто-то думает плохо. Это женщина. И сейчас я ее увижу.
При этих словах Лола закатила глаза, подняла руки вверх, видимо, вводя себя в состояние некоего транса: потом она подошла вплотную к Виолетте и, уже с закрытыми глазами, каким-то загробным голосом, с завываниями, как в плохих фильмах, начала говорить:
— Вижу женщину… Она не молода, но и не стара… Где-то сзади прячутся двое детей… Я не могу их четко рассмотреть… У нее что-то в руках.
Ближе, ближе — это фотография. Да, это фотография твоя, и на ней еще какой-то пожилой мужчина… Она желает тебе недоброе… Я чувствую, — тут она актерским жестом схватилась за сердце, — как ее злость выходит в атмосферу… Больно, больно! Какой у нее злой взгляд! Как ее зовут? На букву М… Майя… Марина… Нет, нет, Мария! — Тут ее как будто что-то толкнуло, она вышла из транса, открыла глаза и захлопала густо накрашенными ресницами.
Виолетта продолжала сидеть в кресле; выражение лица у нее было непроницаемое, но мне показалось, что ее страх куда-то испарился и она так же, как и я, чувствует комичность ситуации. Эта маленькая пухленькая женщина могла, конечно, быть ясновидящей, но больше походила на плохую актрису.
