Виолетта сидела на стуле неподвижно, сжимая и разжимая ладони: физически ощущалось, как она нервничает. Я сначала хотела передать ей журнал, чтобы отвлечь, но потом передумала — пусть попереживает немного, если ей нравится таскаться по таким местам.
Собственно говоря, а куда же мы попали? Я огляделась хорошенько. Обычная московская квартира в «хрущобе», так называемая «распашонка» — судя по всему, эти двери ведут в крошечные семиметровые комнатки. Потолок давным-давно нуждается в побелке, обои пора было переклеивать лет десять назад.
Интересно, она тут живет или просто снимает квартиру для работы? На тусклом фоне стены ярким пятном выделялся большой, украшенный золотом с красным орнаментом диплом «международной академии» на английском языке. Я подошла поближе, чтобы прочесть, что там написано, и тут же обнаружила ошибку в правописании — слово «physician» (врач) было написано не через «ph», а через «f». Интересно, в какой Жмеринке его делали?
Кроме того, на стенах были развешаны яркие цветные акварели, явно любительские, выполненные в абстрактной манере.
Заметив мой интерес к ним, ассистентка пояснила:
— Это работы Лолы. К ней приходит информация из космоса, и она ее изображает. Она и стихи пишет, тоже замечательные, космические. — Казалось, серая мышка ждет не дождется, когда сама будет получать сигналы из глубин мироздания, и, воодушевившись, она продекламировала:
Будет расти и цвести трава.Будут вихри звучать во Вселенной.Перестанет болеть у меня голова,В озареньи я стану нетленной.
И настанет счастливая эта пора,Потекут с синих вершин ручьи,И когда к горе подойдет гора,Загорятся в небесах глаза — Ничьи.Мы ждали довольно долго. Так как мы с Виолеттой не отреагировали должным образом на гениальные творения Лолы, то девица в сером потеряла к нам всякий интерес. Наконец дверь, ведущая в кабинет целительницы, открылась, и на пороге появился ковыляющий на костылях мальчик. За ним следовала его то ли старая мама, то ли молодая бабушка; она шла, почти полностью обернувшись назад, и жарко благодарила невидимую нам ясновидящую.
Ассистентка твердо взяла ее под руку и потащила в прихожую.
Наконец нас пригласили. У дверей я остановилась, чтобы пропустить Виолетту вперед, но она оробела и как маленькая девочка попыталась за меня спрятаться; почувствовав небольшую заминку, ценительница позвала нас ласковым голосом:
— Входите, входите и ничего не бойтесь. Я-то вас не сглажу.
Мы вошли. В комнатушке было жарко, если не сказать душно.
