На этот раз они выверяли все до тонкостей, из четверых приехавших двое были юристами. Иногда их дотошность меня просто бесила. Все документы сличались и проверялись по многу раз; не однажды мадам Альтюссер заставляла нас переделывать ту или иную бумагу, если ей чудилось, что на чьей-нибудь подписи не так выведена закорючка. Казалось, наши французские партнеры просто ошалели от собственной смелости, от того, что они сунули свои европейские головы в пасть русского медведя, и жалели об этом, и единственное их желание — остаться целыми и невредимыми; но о возможных барышах они все же не забывали.
Впрочем, может быть, я зря так сужу о французском характере. На второй день выяснилось, что мадам Альтюссер по матери русская и если и говорит на нашем языке с небольшим акцентом, то понимает все прекрасно; она просто не желала говорить по-русски, и ее знание языка скорее затрудняло мне жизнь, чем облегчало: то она требовала в документах заменить одно слово другим, то поправляла меня при переводе — чаще всего невпопад.
Зато именно благодаря ей я получила выходной. На сегодня была запланирована экскурсия в Звенигородский монастырь с заездом в этот старинный город, который когда-то чуть не стал столицей Руси, а также посещение имения Голицыно. Но микроавтобус нашей фирмы сломался, и французам подали «вольво», в котором могли разместиться только четверо пассажиров: еще несколько человек должны были ехать в старом «жигуленке» Жени. Я приготовилась сесть в его машину, когда мадам Альтюссер, окинув взглядом собравшихся, скомандовала:
— С нами поедут господин Ивлев и господин Войтенко.
Госпожа Ивлева все эти дни трудилась не выкладывая рук и может отдохнуть. (Она очень гордилась своим знанием идиом и, очевидно, хотела сказать «не покладая».)
Я понимаю, что она хотела указать мое место, но все равно была ей благодарна: для меня прогулка вдоль реки действительно лучший отдых. Впрочем, я уже дошла до самой биостанции; на лодочной пристани никого не было, не было и самих лодок, давным-давно упрятанных в лодочный сарай.
Я решила, что мне пора возвращаться, и повернула назад.
Но, к сожалению, мое уединение было скоро нарушено. Навстречу неспешной походкой шел Аргамаков и, приблизившись на расстояние нескольких шагов, поздоровался со мной."
"Я удивилась: я знала, что Виолетта с утра собиралась в Москву по своим делам, а так как Аргамакова я сегодня нигде не встречала, то решила, что он тоже уехал вместе с ней.
Разговор наш начался весьма банально.
