После холодов наступили теплые и влажные ночи, и грибов высыпало видимо-невидимо; даже стены подсобок во дворе нашего пансионата поросли опятами и вешенками. Самое время для грибных походов! Но, увы, это тоже все в прошлом.
В нескольких километрах ниже по течению Москвы-реки расположена биостанция МГУ; я сейчас направлялась прямо к ней. Когда-то мы с Марком провели там самые прекрасные дни нашей жизни, хотя, может быть, мне следует говорить только за себя. На биостанции жил и работал друг его детства, Витя Соколов, симпатичный очкастый паренек с окладистой бородой, которая должна была придавать ему солидный вид, но на самом деле только подчеркивала младенческую пухлость его физиономии, Витя, несмотря на птичью фамилию, занимался не птицами, а летучими мышами и среди друзей-биологов был известен под гордым именем хероптерятника (хероптера по-латыни значит рукокрылый).
Так вот, в то самое замечательное лето моей жизни Витя уступил нам с Марком свой полуразвалившийся вагончик, а сам ушел в палатку рядом с вольерами своих любимцев и теперь не покидал их ни днем, ни ночью — собственно говоря, именно ночью ему и полагалось за ними наблюдать, потому что летучие мыши, как известно, днем спят.
Итак, мы с Марком остались полными хозяевами в его развалюхе, где дуло из всех щелей, крыша протекала, а комары разгуливали внутри так же свободно, как и снаружи. Вагончик стоял на отшибе, в низине среди деревьев, и Марику приходилось ходить по воду чуть ли не за полкилометра. Но я там чувствовала себя гораздо комфортнее, чем сейчас в номере «полулюкс» в бывшем санатории ЦК комсомола, теперь именовавшемся пансионатом «Кедр» — вдоль забора кто-то давным-давно посадил два ряда сибирских кедров.
Этот пансионат Юрий выбрал для переговоров с французами, и я уже успела переругаться сначала с администратором, а потом с водопроводчиком из-за того, что в душе плохо работал смеситель. В вагончике же, продуваемом всеми ветрами и без малейших признаков современных удобств (даже еду мы чаще готовили на костре, чем на допотопной электроплитке), мы были счастливы.
Нам было хорошо и в солнечную погоду, и в проливной дождь, когда мы сидели под импровизированным пологом у дымившего костра. Если погода портилась и нельзя было загорать и купаться, то мы, натянув сапоги и закутавшись в плащ-палатки, притащенные откуда-то со склада нашим любезным хозяином, бродили по лесу и собирали грибы, которые потом до темноты приходилось чистить и готовить.
