В тех же захудалых лабораториях, которые постепенно умирают без финансирования, остались в основном околонаучные дамы неопределенного — а на самом деле предпенсионного — возраста, жены богатых мужей, которые приходят на работу как в дамский клуб, и такие охламоны, как мой Петя, — эти в большинстве своем в рабочее время сражаются в компьютерные игры, пьют пиво и иногда затевают кое-какие предприятия."
"Петя с одним приятелем тоже попытались организовать свою фирму и при этом были совершенно уверены, что скоро станут «вот такими миллионерами!», не прикладывая для этого никаких усилий.
Пока они занимаются какими-то непонятными аферами, денег у них нет и никто им ничего не дает, и потому просаживают они совсем немного.
Так как безденежье — хроническое Петино состояние, то оно никак не могло служить причиной его дурного настроения. Нет, тут дело было совсем в другом. Скорее всего наш роман клонится к закату. Он даже попытался спровоцировать ссору; если бы я была чуть-чуть моложе, ему бы это удалось, но в последнее время я очень хорошо научилась держать себя в руках — повзрослела, видно.
Даже в постели что-то изменилось. Как любовник Петя, конечно, великолепен — он принадлежит к той породе донжуанов, которые действительно любят женщин и умеют доставлять удовольствие и себе, и партнерше. На этот раз техника — блестящее мастерство, блестящий секс — явно превалировала над эмоциями; мне показалось, что я в постели не с любимым, который со мной вот уже два года, а с незнакомцем, которого я вряд ли еще когда-либо увижу.
Смешно, но я даже вздохнула облегченно, когда он утром наконец ушел, мрачный, потому что так и не нашел повода ко мне прицепиться, пробормотав на прощание: «До скорого».
Я даже не сказала ему, что еду в командировку под Звенигород, — не хотелось. И вот я здесь, погода великолепная, сегодня у меня выходной, мне остается только радоваться жизни, а я переживаю из-за Петьки! Ведь когда я затевала с ним шашни, прекрасно понимала, что долгим наш роман быть не может, что рано или поздно мы расстанемся.
И вот этот момент настал, так неужели я буду по этому поводу плакать!
Разозлившись на себя, я с силой пнула попавшийся мне под ногу гриб, и с него слетела красная шляпка: выяснилось, что это вовсе не мухомор, как мне сначала показалось, а крепенький симпатичный подосиновик. Я нагнулась и взяла его в руки; от него пахло прелой листвой и особой грибной свежестью.
