— Куда теперь? — Голос Виолетты с трудом можно было узнать; она вдруг повисла на мне всей своей тяжестью. — Дай мне отдышаться!
— Мы сейчас выберемся через черный ход и уедем отсюда на моей машине — она стоит у дальних ворот. Но если ты хочешь немного передохнуть, то давай спрячемся сюда. — И я потащила ее в туннель. Мы прошли немного вглубь, чтобы нас не было видно, если паче чаяния нас начнут искать и здесь.
Я выключила фонарик; мы остались в полной темноте, но страха уже не было.
Если мы дрожали, то не от ужаса, а от самых банальных холода и сырости — обе мы были без верхней одежды.
— А теперь рассказывай, — сказала я.
И она, запинаясь, начала рассказывать. Впрочем, я и так кое о чем догадалась — нетрудно было сложить в голове два плюс два — и она подтвердила мои догадки. Сегодня днем ей стало особенно тоскливо; Аргамакова в городе не было — он уехал на пару дней в Нижний, — а мой телефон не отвечал.
Она позвонила еще каким-то приятельницам, но у всех были свои дела.
И она удрала от Вити, схватила такси и помчалась на Новый Арбат, где вошла в первый попавшийся бар. Было еще рано; она заказала себе рюмку коньяка и огляделась. Посетителей было мало, и первый человек, на которого упал ее взгляд, был Артем, глядевший на нее восхищенными глазами. Тогда она поняла, что ей вовсе не хочется напиваться, ей хочется любви и приключений. Через несколько минут симпатичный блондин уже сидел за ее столиком, они мило беседовали, но она пила только апельсиновый сок.
Он пытался за ней ухаживать, но ей скоро надоела атмосфера бара, и она предложила поехать за город. Он слегка растерялся, но она сказала, что номер в пансионате под Звенигородом всегда в ее распоряжении, и они поехали — опять на такси. Естественно, таксист заломил дикую цену — сто баксов, — но Виолетта заявила, что она платит.
— Понимаешь, он мне так понравился, — с наивным бесстыдством заявила она, — у меня так давно не было ни нормального любовника, ни нормального секса…
Может, на нее подействовала работа с психоаналитиком? Впрочем, меня поразило другое: Вадим, скорее всего попал пальцем в небо, анализируя не только меня, но и ее, — никакого стремления к смерти я сегодня в ней что-то не заметила, наоборот, она так хотела жить, так боролась за жизнь, что дай Бог каждому здоровому.
