Кстати, выговорившись, я наконец сама разобралась, почему эта связь с самого начала была обречена на неудачу — и во многом по моей вине. Вадим был прекрасным слушателем, и я чувствовала себя с ним совершенно свободно. Взамен он делился со мной рассказами о своей работе, о стажировке в Англии, о российских психоаналитиках и об интригах в местном психоаналитическом сообществе — начиная с кружка Фрейда повсюду, где появляются психоаналитики, появляются и интриги.
Мне казалось, что я обрела нового друга.
АКУЛЫ КАПИТАЛИЗМА
Беседы с психотерапевтом были мне очень кстати в эти дни. Беда никогда не приходит одна. Мало мне было своих кошмаров, так еще сгущались тучи над фирмой «Компик». В эти дни компаньоны были сами на себя не похожи: Женя, большой, полный увалень Женя нервничал, что ему очень не шло — представляете себе нервничающего медведя, — а Юра настолько был не в себе, что даже покрикивал на подчиненных, чего раньше с ним никогда не случалось, он мог позволить себе сорваться только со мной.
Впрочем, это было взаимно.
Инвестиции нужны были фирме как воздух, и притом не сегодня, а вчера. Рассчитывая исключительно на Аргамакова и на богатые нижегородские финансовые группы, стоявшие за Верхневолжским банком, партнеры все поставили на кон. Они поздно поняли, что нельзя ставить только на одну лошадь, хотя бы и явного фаворита.
Аргамаков медлил и выжидал. Скорее всего он прекрасно понимал, что положение «Компика» далеко не блестяще, и спокойно дожидался того момента, когда он сможет диктовать свои условия.
Возможно даже, он рассчитывал прибрать фирму к рукам, заплатив ее долги. Как-то раз его шофер приболел, и Юра тут же, естественно, предоставил ему нашу машину на целый день. Вернувшись на Ордынку, наш шофер Толик доложил начальству, что они с Аргамаковым были в шести местах Москвы, в том числе и в «Аргусе», фирме, специализировавшейся на поставках компьютеров «красной сборки» (то есть из бывших стран соцлагеря), где банкир провел около часа.
Естественно, все это было точно рассчитано — финансист таким образом прозрачно намекал, что партнерам пора стать поуступчивее.
Как и во всех маленьких, почти семейных фирмах, настроение начальства тут же сказывалось на подчиненных. Программисты ходили мрачные — им в первый раз за все время задержали зарплату.
