Что бы я ни делала, с кем бы ни говорила, что бы ни планировала — все время где-то рядом присутствовал образ Марка.
Сегодня вечером я снова услышу его голос… Почему я так испугалась, когда он предложил приехать? Откуда во мне этот страх? Почему бы мне не разговаривать с Марком, как со старым другом, который несколько лет отсутствовал, — это было бы лучше всего. Но, боюсь, мне это не удастся. Я никогда не смогу относиться к Марку ровно и спокойно — слишком сильные чувства он во мне вызывает даже сейчас.
Скоро, очень скоро мы с ним встретимся… Интересно, чего я так нервничаю? Может быть, он стал старым, толстым и лысым, вот будет смешно!
Спокойнее, Агнесса, расслабься, уговаривала я себя.
Будь что будет, а Бог, если он есть, не даст тебя в обиду…
Я вышла из церкви в каком-то умиротворенном состоянии. Снова заморосил дождик. Во дворе я остановилась в нерешительности: до какой станции метро мне идти? Ближе всего — «Павелецкая», но она мне вроде бы ни к чему… Чуть подальше — «Новокузнецкая» и «Третьяковская».
Но я выбрала на этот раз «Полянку» и снова пошла по старой проторенной дороге. Пятницкая, Ордынка, тихие замоскворецкие переулки… Наверное, все-таки атмосфера храма на меня подействовала излишне расслабляюще, и я потеряла бдительность. Впрочем, в такую погоду даже собаки не выводят гулять своих хозяев — народу на улицах было совсем мало, и я бы сразу заметила, если бы за мной кто-нибудь шел. Было еще рано, но хмурое небо так низко нависло над Москвой, что начало смеркаться. Вздрогнув, я прибавила шаг.
И вот тут-то все и произошло.
Я уже пересекла Ордынку, когда что-то заставило меня оглянуться. По пустой мостовой мчалась на огромной скорости большая белая машина; почти поравнявшись со мной, она вдруг резко повернула направо, как бы вспрыгнула на тротуар и понеслась прямо на меня.
Эта картина много раз потом прокручивалась у меня в голове. В такие моменты время как будто останавливается, ты все видишь, как на замедленном киноповторе, и успеваешь передумать многое, только твои движения такие же замедленные, как в кино, и руки и ноги не успевают за мыслями.
Во всяком случае, так было со мной. Я отчетливо помню — первое, что пришло мне в голову, было: «Какая нелепая смерть!» Потом я подумала, что Марка я так и не увижу… И уже в прыжке, в полете я решила, что лучше умереть после свидания с Богом…
Можно сказать, что меня спасло чудо, но на самом деле — моя отличная реакция и выставленные на тротуар из подворотни мусорные баки.
