— Я никогда бы не стала вас беспокоить так рано, но мои сорванцы опять напроказили…
Я вспомнила про вчерашнюю записку и удивилась про себя: почтовый ящику меня не сгорел, руки я вчера не испачкала ни в лифте, ни об ручку двери… Что еще они там натворили?
Галя подтолкнула локтем старшего:
— Хватит шмыгать носом, давай рассказывай!
Митя шмыгал носом вовсе не потому, что его душили слезы раскаяния, нет, просто нос пострадал в той же схватке с неизвестным мне противником, что и губа. Довольно-таки гнусавым фальцетом он принялся за свой рассказ:
— Мы вчера часов в восемь с Васей возвращались домой, вот… У вас на двери висела на ручке перевязанная ленточкой коробочка.
— Он показал рукой на привязанный к ручке шнурок. — Ну вот… Такая красивая коробочка, квадратная, маме недавно как раз такой набор шампуней на день рождения подарили… И еще за ленточку были засунуты цветы.
— Какие цветы? — Я ничего не понимала.
— Ну они немного похожи на ромашки, с белыми лепестками такие…
— Голанские хлизантемы, — вмешался младший, с гордым видом выговаривая это сложное название.
— Так где же это все?
Галя покраснела до корней волос, а Митя, нимало не смутившись, продолжал:
— Мы решили посмотреть, что там. Честное слово, мы взяли только посмотреть, мы бы потом вернули…
Из дальнейшего его рассказа, прерываемого постоянным шмыганьем и восклицаниями Гали типа «Как вам не стыдно!» и «Вы же знаете, что брать чужое нехорошо!», выяснилось, что мальчишки не решились вскрыть мой презент на лестничной площадке, куда в любой момент могли выглянуть соседи или мама.
Тем более они не могли отнести коробочку домой. Тогда они схватили добычу и направились с ней в дальний конец двора, туда, где после недавно завершенной стройки валялись кучи мусора и неубранной земли. Насколько я знала, это было любимое место всех мальчишек нашего микрорайона; оттуда они возвращались к мамашам, все перепачканные, нередко с поцарапанными забытой строителями арматурой руками и ногами, но страшно довольные.
Но спокойно вскрыть коробочку им не удалось и там — как только они принялись за дело и развязали ленточку, появилась ватага мальчишек из девятого дома. Этот дом служил когда-то общежитием для метростроевцев, и до сих пор люди жили там в коммуналках, по нескольку семей в малогабаритных, тесных квартирках. Его обитатели пылали прямо-таки классической, по Марксу, Энгельсу и Ленину, классовой ненавистью к жильцам из более благополучных и благоустроенных домов.
