В прорезь стало видно клетку и лежащего на ее дне не шевелящегося примарха Фороса. Цепи, похожие на те, что я видела на Итане и Люшере в полиции, сейчас обматывали Змея с шеи до колен. Во рту торчал кляп.
Мага-преступника с этого угла не было видно. Я пыталась вспомнить где слышала этот противный голос. Но сердце билось почти у горла, мысли метались, догадки крутились близко, но ничего не вспоминалось.
Пока судьи обменивались странными сигналами, быстро сгибая и разгибая пальцы, причем Родди активно кивал им головой, я осторожно попробовала выпустить Лезвие.
И, к своей радости, почувствовала напряжение в костяшке. Почти. Значит смогу, если сосредоточусь.
Мне категорически не понравились цепи на примархе, подозреваю, обычными методами их не разбить и не разрезать, значит искать надо ключи или использовать Лезвие. Выберем по ситуации.
С криком: «Именем Конклава! Всем стоять и не двигаться!» Драгомил снес дверь. За ним, устрашающе крича «Конклав! Конклав!» понесся Дед. Для своего возраста и седин оба отлично двигались.
Надо как-нибудь сообщить мистеру Бринелли, чтобы он получше присмотрелся к магам, возможно, он недооценивает их штурмовые возможности.
К моему изумлению почти вместе с ними внутрь впрыгнул Торш, прекрасно понявший жестикуляцию перед атакой. В коридоре осталась только я, чувствующая себя несколько… опаздывающей.
Подхватив подол, как мне вообще пришло в голову взять с собой не брючный костюм, а идиотское платье, я вбежала в комнату, попав уже на завершение веселья.
Помещение было чисто убрано и полностью подготовлено к ритуалу. Темно-синие стены расписаны рунами и странными перекрестьями меловых линий. Особенно их много было на полу, где в центре пентаграммы, окруженный свечами и неизвестными мне артефактами, лежал… блондинистый мистер Сирей, мой несостоявшийся ухажер.
Глаза его крутились странным образом, он подхихикивал окровавленным ртом, совершенно не соображая, что происходит вокруг. Огромный артефактный зуб, обычно уродливо торчащий между губ, сейчас не был виден.
В комнате отчетливо гнилостно воняло с резким сладковато-приторным душком.
Если судить по видимым симптомам, столичный аудитор пребывал под акульим снадобьем, значит вот почему он им пах в полиции. Сирея уже начали подпаивать, когда мы встретились в коридоре.
Сейчас аудитор валялся в безумной нирване, а над ним — стоял и дергался, пойманный в невидимых путах, знакомый крыс Рональд, Ронни — помощник примарха Фороса из клуба Бура.
