Закрытость оказалась иллюзией. Я с ожиданием посмотрела на судей. Те, наконец оценив нас с Родди как не подходящий для штурма материал, первыми крадучись вошли в дом.
Я нырнула следом. И последним, аккуратно закрыв за собой дверь, замыкал нашу скорее интеллектуальную, чем штурмовую команду — Торш.
— Смотрим первый этаж, — тихо скомандовал Драгомил, — держитесь за нами, мальки.
Я, дрожа от нетерпения… э… то есть от страха… вцепилась в локоть друга. Тот сделал удивленные глаза и получил тычок в бок, благо мы были за спинами судей.
Нет, определенно, как закончится весь происходящий ужас, отправимся вместе в драмкружок. Лицедейство оказалось не коньком Родди.
— Не дерись, — прошептал он мне в ухо, — у тебя кулак как молоток стал, больно, будто ребро сломала.
Осторожно проходящий мимо Дед недовольно зыркнул на нашу жмущуюся друг к другу парочку. В обеих его руках сияли два яйцеподобных диска, совершенно несерьезно сказочно освещая поджарую фигуру седовласого мага.
Я восторженно заблестела глазами, открыв рот.
Частью это была игра, а частью — совершенно искреннее чувство завороженности магией. Если бы во мне не проснулся зверь, небольшой, но шанс стать магом у меня был.
Раненая пантера недовольно шевельнулась, и я тут же послала ей эмоциональную волну участия и благодарности. Моя черная хулиганистая девочка стала для меня дороже магии. Я с тобой, подруга, я с тобой.
Мы пробирались по шаткой, поскрипывающей лестнице на второй этаж, когда услышали песнопения. Высокий, режущенеприятный голос выпевал что-то медитационное, тоскливое.
Старый дом затрещал печальнее, как будто понимал, что после ритуала в нем уже никогда не забегают дети. После очищения от призраков такие помещения рекомендовалось сжечь до тла."
"Идущие впереди маги резко остановились, прислушиваясь. Судя по лицу Родди, он тоже что-то понял по выпеваемым звукам, но боялся говорить вслух, слишком близко находилось место вызова зла. У преступника мог оказаться хороший слух, поэтому никаких рисков, даже дыхание лучше было сдержать.
Шаг за шагом, почти не дыша, мы поднимались на верх. Передо мной колыхались кожаные сумки на поясе судьи Драгомила. Не могу понять, как при наличии такого многочисленного обвеса судьи ухитрялись идти практически бесшумно.
Прижавшись к проему с покореженной и криво висящей на петлях старой облупившейся бирюзовой дверью, мы все четверо заглянули в образовавшиеся от перекосов щели.
Я чуть не ахнула, хорошо, что успела вовремя плотно сжать рот.
