Подтверждающе кивнул и опять сосредоточился на миске с кашей.
Он мало интересовался окружающими, о чем-то сосредоточенно думая. Зато остальные, как и я, изучали вероятных противников, встречая такие же заинтересованные встречные взгляды. Бинго даже помахал рукой другому вампиру, весьма необычного вида, с фиолетовым завитым хохолком.
— Так и у нас, — сказал Итан, — почти все оборотни. Все потому, что расследование на Олимпиаде зачастую превращается в — кто быстрее добежит и отшвырнет противника от свидетеля. В прошлом году две команды, насколько помню, просто гонялись друг за другом всю Олимпиаду, чуть до кровавой мести не дошли.
— А как же… — я хотела спросить почему судьи не следят за честной игрой, но меня прервал возмущенный вопль.
В огромный зал таверны вбежал мужчина в шляпе с высокой тульей, красном жилете и безвкусном ярко-желтом галстуке. Его броский вид неплохо сочетался с картинами местных мастеров, щедро развешанных на стенах. С них гордо взирали толстые фазаны, надутые винные бутылки и полные подносы экзотических фруктов.
Судя по нашим мискам с кашей, у кого-то из жителей города была или очень развитая фантазия, или нормальную еду спрятали специально перед нашим приездом.
— Это безобразие! — заорал вбежавший джентльмен, — меня, уважаемого человека, автора известных учебников, приглашают на судейство такого блистательного конкурса и поселяют в гостинице, где в первую же ночь обворовывают! Я буду жаловаться!
Надо отдать должное студентам, ни с одного из столов не прозвучало ни смешка, ни иронического комментария, ни возгласа удивления.
Здесь действительно собрались сливки юридических Школ.
Капитаны команд, включая Итана, молча поднялись со своих мест и двинулись к обворованному судье. Спустя некоторое время он, уже менее громким голосом, при этом также эмоционально размахивая руками, рассказывал им о происшествии.
Как поведал нам вернувшийся Итан, одного из трех олимпиадных судей, Руперта Доста, действительно обокрали прямо в ночь перед началом конкурса.
Кто-то залез в окно и отвинтил крышку от старинной фляги — семейной реликвии, оставленной на ночь на прикроватном столике. Больше ничего не взяли.
— Зуб даю, это часть конкурса, — сказал Кай, — надо пойти в его комнату и все изучить.
— Поддержу, — кивнул Рапира, потянувшись за кувшином с водой и нечаянно чиркнув кистью руки по моей груди. Если бы не вечернее происшествие, я, может быть, и не обратила бы на это внимание, но теперь была настороже.
