— Грязный ритуал, — то ли выругался, то ли оценил ситуацию наш криминалист и вместо того чтобы помогать Итану тянуть меня из комнаты, побежал в дальний угол, где бился от стены к стене завывающий призрак Касика.
— Руны атаки на призраков! Отвлекайте его! — заорал он нам. Э. Это он как представляет?!
Только что призрак выключил меня из боя одним касанием, как нам его отвлекать?
Разозленный Итан выпустил из зубов мою шкуру и взвыл, то ли на Касика, то ли на сошедшего с ума Пуфа. Подбежавший ко мне Родди трясущимися руками покрасил мне правую лапу прямо пальцами, макая их в какую-то колбу.
Итан отвлек Касика и, к сожалению, удачно. Потому что тот развернулся и ринулся на нашего капитана. Полы туманной хламиды развивались, лицо, искаженное злобой, все меньше походило на молодого красивого парня.
Быстрые удары лап все так же легко прошли сквозь нематериальное тело воплощенной на месте убийства жертвы.
И длинная когтистая рука встречно задела золотое плечо. Итан тут же захрипел и обмяк.
А призрак опять хаотично заносился, бормоча и направляясь в исходный угол, где уже вовсю орудовал Пуф, размахивая руками и что-то выкидывая из своей сумки прямо на пол.
— Ааааа! — закричал Родди размахивая кинжалом, посылая в призрака с руки какой-то красный огонек.
Тот дернулся и зашипел, опять разворачиваясь к нам. К этому времени тигр уже вставал, но как-то слабо пошатываясь, неуверенно.
Я прикусила шерстяную губу и заставила себя идти, криво-косо, но идти навстречу Касику. Не просто так Пуф кричал про руны, а Родди наносил эту отвратительную краску мне на лапу.
Поэтому на подлете призрака, понимая, что былой ловкости во мне уже нет, я просто выставила отмеченную руной лапу ему навстречу. Меня иногда смущали размеры зверя, ширина попы, подносы лап. Но как же я теперь была рада, ширине своих лапищ.
Касик напоролся прямо на изрисованную конечность, истошно завизжал, теряя клочки своей туманной сущности. Его морда начала меняться, дергаясь и искажаясь. Мои Лезвия наконец обрели силу и смогли ранить страшное порождение ритуального жертвоприношения, надрывая тело потустороннего создания.
— Не вижуу! — захрипел он, дергаясь и теряя капли сущности, развернулся и полетел в свой угол.
Ничего не успевая, мы с ужасом смотрели, как его серая тень накрывает сосредоточенно выпевающего и корябающего знаки на стыке двух стен Пуфа.
Я завизжала на самой высокой ноте из возможных для пантеры и двинулась как могла в их сторону.
