Чувствуя себя полностью защищенной, я специально медлила и дразнила, то раздевалась, то останавливалась, проводила пальцем по его теплым твердым губам, грудным пластинам, каменному прессу живота. Все в нем вызывало восторг, постоянное желание трогать и гладить.
— Котенок, трансформируйся, — хрипло сказал Итан, наблюдая как мои ловкие пальцы гуляют вокруг пупка, проводят вдоль полоски ремня, иногда ее оттягивая, — Трансформируйся, иначе я за себя не отвечаю.
Я гибко выгнулась, с удовлетворением отмечая как сжались от холода ареолы сосков и как судорожно сглотнул при виде такой картины тигр.
И преобразовалась. Через пару минут мы мчались бок о бок, то касаясь хвостами, то шутливо толкаясь в узких местах, то сталкиваясь мордами при обнюхивании особенно интересных участков.
Я… была выше в холке ладони на две. Бедный Итан. Но он держался молодцом. Командно взрыкивал, выбирая дом или переулок для изучения.
И уже подбегая к пятому дому по счету на соседней улице, мы оба почувствовали, что близки к цели. Его окна были забиты досками крест накрест, входная дверь покосилась, еле держась на петлях и грубо закрепленных скобах, на которых висели несколько ржавых грубых замков.
Мы оббежали дом, и задняя дверь тут же засигналила приоткрытым проемом. Изнутри мягко поплыл запах сырой заброшенности, гниющего дерева и слабый аромат крови.
Скрипучая лестница, со свисающими лентами старыми обоями вдоль стены, привела нас на второй этаж. Засунув морды в дверь, мы увидели очищенную от мусора комнату, приготовленную под ритуал по всем правилам, как из учебника.
Дырки в деревянном полу были тщательно забиты новыми досками. По стенам, по полу — вился четкий рисунок геометрических вязей. По центру комнаты нарисовано запутанное пересечение линий, мелко унизанных сопровождающим руническим текстом.
Маг даже не потрудился убрать за собой. А это значит, ему или помешали, или его труд подходил к завершению и тратить время на заметание следов уже не имело смысла.
Через приоткрытое окно свистел ветер, тоненько и тоскливо.
Здесь, в мареве подсыпанного наркотика, а может быть — в осознанном ужасе и боли, умер Касик. Я заскулила, представляя, и получила поддерживающий толчок мордой. Да, нужно было собраться и найти этого убивающего урода.
В углу зашуршало, и то, что раньше принималось за сгустившуюся тень, оказалось сгорбленным человеком в темно-серой, грязной хламиде.
— Вы вернулись, — прошелестел человек. Из-под капюшона колыхнулись спутанные волосы.
— К-хто в-вы? — выдавила я.
