Сильный не стал бы возвышать себя за счет унижения другого. Да еще и навалиться трое на одного.
– Что ты несешь?! – багровея, прорычал лордик, наконец отступив от опасного края и принимая навязанные условия поединка: не на магии, на словах.
А на этом поле у меня был большой многолетний опыт. Кто, как не менеджер по рекламе, умеет управлять чужими желаниями в собственных интересах.
– Несу только лишь благие вести и правду! – не отступила я.
А вот приятели блондинчика, как истинные дипломаты, решили: дать задний ход – это не фиаско, это мудро и стратегически верно и… Все равно что пойти в атаку… Только развернувшись к противнику спиной.
– Какую, к пеклу, правду?
– Такую, которой клянутся на крови, – я была сама невозмутимость, непоколебимость, неотвратимость и… ненормальность тоже! – Думаешь, если я сумела с выгоревшим даром перевестись на боевой факультет, то обойти какой-то зарок не смогу? Да и Ранских тоже подтвердит, если надо – и покажет, как ты надо мной надругался. После такого позора две дороги – к алтарю или за порог академии.
Выбирай свой путь.
Да, блефовала. Но так искренне, что лордик купился!
– Он не… – глянув на рыжего, бледнея, протянул он и осекся.
Потому как мой одногруппник, то ли тоже поверив мне, то ли из мести, выразительно провел ребром ладони по своей шее, показывая, как он готов помочь своему обидчику, и, чеканя каждое слово, произнес:
– Я же бастард. Не лорд, чье слово нерушимо. Мне незачем печься о чести.
Тут-то аристократус вульгарис и понял, как влип.
Ибо интриги – это здорово, когда плетешь ты, но как-то печально и нервно, когда оказываешься их жертвой. Тем более одинокой – ибо его дружки ушли по-эльфийски: не прощаясь и даже не шурша кустами. Пока и сами под раздачу отцовства не попали.
Лордик же, увидев это, зло выплюнул:
– Только попробуй, полоумная! Мой отец…
– С радостью заключит союз с бароном Бросвиром. Ведь приданое за мной немалое, как и скандал, в случае отказа, – жестко, уже отбросив личину сумасшедшей, отчеканила я и добавила: – Но мы можем прийти к соглашению…
– К какому? – сглотнув, поинтересовалась моя жертва.
– Скажем так… Ты отстанешь от Ранских, а я… забуду о том, что вчера было между мной и тобой…
– Между нами ничего не было! – прорычал белобрысый.
– Вот видишь, мы уже пришли к соглашению, – я усмехнулась. – Осталось поклясться на крови…
– Я никогда не дам… – начал было аристократ.
Но я его перебила:
– «Никогда» – слишком громкое слово.
