– О, а вот и свидетели нападения, – отозвался один из сиятельных. Судя по ядовитой патоке в голосе – первый.
– О, а вот и мой будущий супруг, – глядя прямо в глаза этому расфранченному типу, который, кажется, тут был главным, в тон протянула я. И как отлично получилось скопировать его интонацию – лордик аж в лице переменился.
Прочем, не он один. Ранских тоже непонимающе сморгнул, а я, воспользовавшись паузой, продолжила:
– Господин, не-знаю-как-тебя-патлатенький-там, ты мне подходишь в мужья, – нагло заявила я и двинулась на белобрысого адепта, чьи аккуратно уложенные волосы чуть касались плеч, словно я была самой смертью.
Тот пришел в себя быстро и презрительно фыркнул:
– Ты полоумная? Какой муж?!
– Верный! – с охотой тут же отозвалась я, плавно, как кобра, приблизившись к блондинчику, резко схватив лацкан камзола своей жертвы, дернула на себя. Не ожидавший такого поворота тип покачнулся и хотел было толкнуть меня, лишив равновесия, но я первой выбила у него почву из-под ног словами: – Ведь ты снасильничал меня вчера! И Ранских тому свидетель.
Так что мы сейчас пойдем к ректору, и ты, если не хочешь вылететь из академии, сделаешь мне предложение!
– А может, лучше ребенка? – хорохорясь, отозвался лордик в абсолютной тишине, повисшей над поляной.
Его дружки переглядывались, не понимая, что происходит.
– Оставим это до брачной ночи, – протянула я, решив, что не стоит быть беременной на бис. А то вдруг до ректора это мое выступление все же дойдет – такой аншлаг будет… К тому же глава академии может заподозрить и что-то плохое, например, что девица Кимерина Бросвир и вовсе… невинна!
Глаз аристократишки все же дернулся.
А за ним – и адепт весь целиком. А в следующий миг в мужской руке вспыхнуло атакующее заклинание…
Я, невозмутимо глядя – так что ни один мускул на лице не дрогнул – на смерть, ярившуюся искрами пламени в полуметре от меня, демонстративно поцокала языком и протянула:
– Не советую-ю-ю… при свидетеля-я-ях… Исключение без права восстановления-я-я, – и, увидев, как у моей жертвы побелели желваки от сдерживаемой злости, исключительно по-змеиному улыбнулась.
"
"Да, меня вполне могли сейчас прикончить. Я это отчетливо понимала, а еще в голове отчаянно билась мысль: если умру здесь – то и в своем мире тоже. Но я заглянула этому страху в водянисто-голубые, еще недавно полные самодовольного превосходства глаза и… победила! Потому как рассчитала верно: мой белобрысый противник оказался слаб духом.
