Дверь за нами скрипнула, медленно закрываясь. И, кажется, не сама собой, а при участии одной призрачной особы.
Мы так и стояли, обнявшись какое-то время. Я не знала, что делать дальше. А Одри шмыгала носом. Моя рука машинально гладила ее по голове, а губы бормотали какую-то ерунду вроде:
– Ну-ну, хватит, чего ты так? Испугалась? Вчера все испугались. Когда там на площади на вас напали…
– Я не из-за вчера плачу, – протянула блондинка, наконец оторвав лицо от моего плеча, на котором халат был абсолютно мокрый и не от волос после помывочной.
– Я за прошлое плачу, когда ты едва не умерла из-за меня на вечернике первокурсников. Это я должна была съесть ту пастилу… А потом… Я даже не смогла с тобой поговорить. Ты очнулась, сразу ушла с эльфом – как будто сбежала… А после я узнала, что тебе по дороге к общежитию стало хуже, ты потеряла сознание и попала в лазарет.
Одри протараторила это на одном дыхании и набрала воздуха в грудь для новой тирады. А я вдруг вспомнила это свое первое появление в сюжете.
Все какое-то сумбурное, смазанное. Голова тогда кружилась, перед глазами все плыло и единственное, чего хотелось – убраться поскорее из толпы. И я ухватилась за первую попавшуюся возможность это сделать. А то, что оная оказалась рукой эльфа, – какая разница.
Зато второе свое пришествие в сюжет: местную больничную койку и крышу – помнила отчетливо.
Меж тем, словно вторя моим мыслям, Одри продолжила:
– Когда я пришла в палату – ты лежала там вся бледная, обложенная амулетами, без сознания… Целитель сказал, что это выгорание.
После ты очнулась и тебя так быстро забрали, что я не успела. Хотела приехать к тебе домой, но… со мной…
Одри замолчала, словно осеклась. Так что я закончила за нее:
– Тоже много чего произошло…
Блондинка шмыгнула раскрасневшимся носом, кивнула, сглотнула, словно в ее горле был ком, и… не сказала ни слова.
– Но, судя по всему, это не только твоя тайна… – понимающе закончила я.
– Ким, прости. Меня, Ричарда, нас обоих. Если бы не мы, то с тобой, твоим даром… – блондинка судорожно выдохнула, подбирая слова, которые давались ей сейчас с большим трудом.
А я слышала это «нас», «мы», смотрела на нее… Ту, которая, ради того, чтобы быть с принцем, согласилась не просто рискнуть, а жить в постоянной опасности, и подумала: передо мной не просто главная героиня. Все куда хуже. Она еще и до отчаяния влюбленная женщина.
