На столе появилась смятая бумажка достоинством в тысячу рублей.
– Как видишь, всё куда проще, – сказал Голос. – Ещё вопросы?
Шеф дунул на банкноту – она вспыхнула и обратилась в пепел.
– Я угощаю, – со скучающим видом сообщил князь тьмы.
– Не принимается, – усмехнулся Голос. – Тогда – каждый за себя.
Они дружно поднялись из-за стола. И разошлись – в разные стороны…
Официант протёр глаза дрожащими руками. Громко икнув, ринулся в закуток для начальства, где скучал в кресле менеджеруправляющий.
– Вася, тут такое дело, – взмолился официант.
– Отпусти меня сегодня домой, а? Переработал. Хрен знает, что видится. Сидят два мужика, пьют «мохито» и кофе. Потом бац – на блюдце, вот не вру! – появляются из воздуха деньги. Один дунул – и они сгорели. Мне, Вась, отдохнуть надо. С ума схожу.
– Смена кончится – отдохнёшь, – злобно сообщил менеджер. – Заменить тебя некому. Иди на кухню, умойся, и вкалывай давай. Ещё десять часов осталось!
Работник кафе вразвалочку удалился, продолжая тереть глаза.
«Чего только люди не придумают, лишь бы с работы слинять, – подумал менеджер.
– В следующий раз парень скажет, что это были Бог и Дьявол».
…С кухни донеслось блеяние – до странности похожее на козлиное…
Эпилог"
"…Небхепрура спешил. Пожилой тридцатилетний мужчина, очень высокий – примерно метр пятьдесят ростом, – с холёной мертвенно-бледной кожей, стрижеными седыми волосами, крайне богобоязненный. Любой подтвердит – у него на квартире полно статуэток и куча жертвенников. Он только вышел из подъезда своего дома – жильё очень престижное, в тех районах, где долбят гранит: за последний год цены на квартиры там поднялись будь здоров.
Конечно, можно выбрать семейное гнёздышко и в другом месте – например, в туфовой долине, или, извините, в известняке. Такой дом строители и делают быстро, известняк камень мягкий – тяпляп, и готово. Но разве это хорошо? Клиенты не дураки – они строго отслеживают твой статус. Если ты работаешь в банке, то попросту обязан одеваться с иголочки, жить в квартире с ремонтом от лучших резчиков и одеваться в костюмы, сшитые из эксклюзивных шкурок – дорогих кротов, выращенных на фермах Хуахета.
– Ивиэм хотеп, – любезно поздоровался привратник, открыв дверцу электромобиля. Пассажир сел на заднее сиденье. Шофер включил розетку в аккумулятор: машина, выбросив сноп искр и зажужжав, покатилась по асфальту. Электромобиль ехал не спеша – Великая Молитва, самые пробки. Во всех муравейниках она начиналась в одно и то же время.
