"
"Помещение, куда вошли пленники, оказалось просторным залом, в центре которого на черном постаменте стояло массивное кресло с высокой спинкой, украшенной искусной резьбой, позолотой и вставками из слоновой кости. Ни дать ни взять королевский трон. А на этом самом троне расплылось жирное существо со множеством двойных подбородков и узкими щелочками глаз, облаченное в дорогой наряд из натурального шелка, расшитого золотыми и серебряными нитями.
Как диверсанты сразу узнали помещения бункера, так легко признали в жирдяе Господина Сэя, или, говоря профессиональным языком, «объект исполнения».
Фортуна им явно подтасовала.
Слева от трона стоял уже немолодой здоровяк, явно не из местных. Крепко сбитый, в полувоенной форме без знаков различия, с мясистым кривым носом и большими глазами цвета зрелых маслин, он держал в руках микрофон и добродушно улыбался.
Денис отметил открытую кобуру у него на поясе и сразу опознал марку пистолета. Длинный, несуразный, с трубчатым кожухом на полствола. «Автоматический „генц“, американец, разработанный для частей спецназа, двадцатизарядный, с дальностью стрельбы до ста метров».
Сразу было ясно, что этот лысый — серьезный противник, а не владеющий русским языком конферансье, затерявшийся в джунглях Камбоджи.
С другой стороны от Господина Сэя замер низкорослый китаец в длинной черной рубашке, наглухо застегнутой под самое горло, и такого же цвета просторных штанах, без обуви, так что можно было разглядеть миниатюрные ступни с короткими пальцами, изуродованными набитыми мозолями.
Все это походило на кадры из дешевого гонконгского кинобоевика, большое количество которых пришлось просмотреть на заре видеобума. В то время это зрелище казалось экзотикой, сейчас же — пародией на экзотику. И все же мозг буром сверлила подлая мыслишка: «А может, все так и есть, только европейское сознание отказывается признать восточную особенность их существования?»
В зал вошли пятеро филиппинцев, по-прежнему вооруженных длинными ножами для рубки тростника.
Молча приблизившись к пленным, они встали у тех за спинами и так стояли около минуты, их присутствие выдавало лишь тяжелое дыхание. Потом, повинуясь невидимому знаку, разрезали пластиковые наручники на их запястьях и удалились. Их места заняли трое стрелков, вооруженных немецкими автоматическими карабинами «Г-36».
«Отличный спектакль, с тонким психологическим воздействием», — внутренне издевался над азиатами Давыдов, разминая затекшие суставы рук.
