Думаю, когда выяснится, что это диверсия, в Парламенте Франции разразится серьезный скандал, а если его умело подогреть через прессу и телевидение, то не исключено, что месье и мадам решительно потребуют прекратить поддерживать Дядю Сэма в его военных авантюрах. Это будет первый шаг к развалу коалиции.
— Да, действительно, ради такого стоит рискнуть и катером, и людьми, — тихо проговорил Али, пораженный услышанным. До такого додуматься он бы никогда не смог, что юношу разозлило…
К вечеру шторм стал стихать, и катер «Медуза» смог войти в тайную бухту, ярко освещенную десятком прожекторов.
Приблизившись к бетонному пирсу, катер устало ткнулся бортом в подвешенные резиновые шины. Матросы пришвартовали «Медузу» и, перебросив трап, начали выгрузку.
На берег со всеми предосторожностями сносили ящики с взрывчаткой и укладывали штабелем возле мастерской, внутри которой на верстаке лежала в ожидании курносая туша «разбойницы». В помещении мастерской спешно готовились спецы: Камаль Нури дал им время на снаряжение боевой части и тестирование всех систем плавательного аппарата до утра…
Вспыхнул яркий свет, и следом раздался скрежет открываемой металлической двери.
В помещение, словно тараканы на бегах, стремительно ворвались несколько низкорослых филиппинцев. Вооруженные длинными ножами, они с угрожающими лицами набросились на связанных спецназовцев. Но вместо того, чтобы изрубить их в лапшу, аккуратно разрезали путы на ногах пленников и, держа ножи наизготовку, отошли к стене.
— Поднимайтесь, господа диверсанты, и по одному на выход, — раздалась из дверного проема русская речь; хотя, как невольно отметил про себя Давыдов, для русского человека произношение было слишком правильным.
— Так что, идем? — спросил Цыган. После долгого пребывания в кромешной темноте он недовольно щурился.
— Придется, раз пригласили, — ответил ему Есаул.
— Да уж, нехорошо обижать хлебосольного хозяина, мать его… Подъем, хлопцы, — скомандовал Денис и рывком поднялся на ноги.
Все это время, лежа в темноте, он только тем и занимался, что напрягал и расслаблял мышцы, гоняя по ним кровь. Таким образом он держал свое тело в готовности, потому что на данный момент это было его единственное оружие.
Уже у самой двери прозвучало предупреждение:
— Не стоит делать глупости, и все будет хорошо.
