– Если он существует, он не обидится."
"Бог вездесущ, и все в руках Творца:Любая жизнь с начала до конца, —процитировал поэта[40] Ян Тот.
К разговаривающим подошел Баркович.
– Прощайте, я ухожу. Не могу смотреть на это!.. – Он кивнул на панораму космоса с окутанной пыльными смерчами и дымами пожарищ, содрогающейся, вздрагивающей от столкновений с «колючками» нагуалей Землей.
– Я тоже ухожу, – отозвался Баренц. – Надеюсь, когда-нибудь увидимся.
Однако ни тот ни другой не двинулись с места, завороженные финалом Катастрофы.
В принципе, каждый из интраморфов знал, куда именно он направляется и что будет делать, но расставаться не хотелось, они привыкли быть вместе, чувствовать себя одной командой, эгрегором единомышленников, и расставание означало неминуемое ослабление возможностей каждого.
В зале появился еще один человек, врач, принимавший роды у Виданы. Его рекомендовал Пайол Тот, и он оказался хорошим специалистом, но Ставру врач не нравился. Панкратов-младший не любил самоуверенных людей и терпел этого человека лишь потому, что рекомендация исходила от отца Яна, а также из-за Виданы, для которой Кристофер Кроули стал чуть ли не другом.
– Привет, файверы, – весело сказал он. – Чего приуныли? Подумаешь, потеряли дом. Построим еще. Главное, что мы живы.
Никто ему не ответил. Лишь Железовский проворчал, ни к кому в особенности не обращаясь:
– Кто-нибудь скажет мне, как может больной оптимизм располагаться в здоровом теле?..
– Да что вы, Аристарх? – рассмеялся Кроули с покровительственными нотками.
– Разве мы виноваты в том, что происходит?
– Потише, Кристофер, – поморщился Баренц. – Как бы вы к этому ни относились, но вы присутствуете на похоронах! На Земле осталось около шести миллиардов человек!
В зале раздался гудок, заставивший всех вздрогнуть. Люди сдвинулись тесней, глядя на картину гибели Земли. В зале появился Грехов, остановился за спинами всех собравшихся, прижал палец к губам, когда на него оглянулся Ставр.
В объеме обзорного пространства продолжалась трагедия планеты, породившей человечество, пережившей множество менее глобальных катастроф, выдержавшей за свою историю не одно столкновение с астероидами и тысячи войн, затеянных ее детьми, которые нередко радикальным образом меняли ее облик. Теперь настал час Апокалипсиса, и никто из людей не мог помочь материнской планете.
Столкновение Земли с колючим кустом нагуалей длилось долго, около двадцати минут.
