А этот израненный мир – мой!
– Но ведь здесь скоро начнется война за передел собственности…
– Тем более я должен остаться!
Ставр, опустив голову, прошелся по комнате, не обращая внимания на своих бывших соратников, обменивающихся косыми взглядами, и при каждом его шаге вздрагивал пол, дергался бункер, сотрясалась земля, вздрагивала планета, шаталось пространство Космориума. Все молчали, ожидая решения человека, сформировавшего тысячу лет назад Над-Закон и остановившего войну, человека, ставшего представителем Игрока неизмеримо более высокого ранга.
– Я не уверен… – начал Ставр, останавливаясь напротив Грехова.
Тот усмехнулся:
– Ты знал, что он останется, дружище. Мой тебе совет: останови Стенки. Поговори с тартарианами, пусть подождут со своим выходом.
Дай тезке шанс. Не забывай, что он – Предтеча! Пусть попытается вырастить сына твоего уровня.
– Это невозможно…
– Это почти невозможно. Однако он будет не один. С ним согласятся остаться многие патриархи.
– Я останусь, – пробасил Железовский.
– И я… и я… – раздались голоса.
– А ты?
– Куда ж я денусь? – философски пожал плечами Грехов. – Хотя, честное слово, я устал, отдохнуть хочется.
Посидеть где-нибудь вечерком на берегу речушки… Вечер душе – как уставшему путь под уклон…
Ставр повернул голову к Владу:
– Ты твердо решил, Габриэль?
Влад кивнул, стиснув зубы, чтобы не показать своей неуверенности. Улыба подошла и прижалась к нему, не стесняясь ничьих взглядов.
– Только, отец… я хотел бы… сначала встретиться с мамой… а потом вернуться…
– Разумеется, – кивнул Ставр Панкратов с улыбкой, и рядом с ним появилась Видана, такая же молодая и красивая, какой она была до рождения Влада-Габриэля.
И весь мир Владу заслонили ее сияющие глаза, полные слез, невыразимой любви и нежности.
Спаси и сохрани их, любящих и ждущих!
Этот мир – мой…"
