— Мы слишком мало времени провели вместе, чтобы ты во мне мог быть уверен, разобрался до конца, что я за человек, — прошептала она. — Но запомни Донцов, я никогда не предам, не изменю. Верность у меня в крови.
— Я люблю тебя. А за это просто обожаю. Готов всю жизнь просить прощение, за свою глупость.
— Ты меня любишь? — подскочив, она, пытаясь заглянуть в мои, наверняка такие же удивленные глаза.
— Вроде я как бы уже об этом говорил несколько минут назад.
— Как так?! Ты признался в любви, а я все пропустила!
— Люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя…
Ее счастливый смех делал счастливым и меня.
— Я тоже тебя люблю, — спрятав вновь лицо у меня на груди, так тихо прошептала она, что мне кажется, я услышал это сердцем.
— Ты выйдешь за меня замуж? — подняв ее лицо наверх, я нежно коснулся губами ее век, щек, дошел до губ. И вместе с поцелуем, на выдохе услышал ее робкое: «да».
Что творилось у меня в душе словами не описать. Достав из кармана кольцо, надел на безымянный палец. В темноте рассмотреть его не представлялось возможным.
Ксюша и не пыталась этого сделать. Ей не важна стоимость кольца, счастье моя девочка не мерит деньгами.
— Я себе по-другому представляла такое событие в моей жизни.
Я успел напрячься от этого заявления.
— Но никогда не думала, что это будет так романтично.
«Уф, ей понравилось!».
Она поцеловала меня сама. Дальше уже бы никто не смог мне запретить целовать невесту, даже она сама.
— Я болею, — попыталась она меня остановить.
— Значит, будем болеть вместе! — впился в ее сладкие губы.
Быстро раздев ее, подхватил на руки и отнес в кровать.
— А ты?
— А я позже, мне так легче сдерживаться. Когда твоя атласная кожа касается обнажённых участков моего тела, о контроле я забываю.
Дальше началось безумие. Я не мог насытиться Ксюшей. Осознание того, что она теперь моя — делало меня ненасытным. Я старался уделить внимание каждому участку ее тела. Когда я стал нежно целовать пальчики на ее ногах, посасывать, а потом слегка покусывать, она спрятала лицо в подушку, чтобы криками не разбудить бабушку.
Когда ее нежные складочки подверглись такой же пытки, единственное, что могло ее удержать от крика в голос — это моя ладонь в которую она впилась зубами.
Я был на самой грани, когда она взмолилась войти в нее. Скинув одежду, одним толчком я погрузился в шелковистые недра ее лона. Не знаю, откуда взялись силы сразу не кончить, так приятно ее мышцы сжимали мою плоть. Высшим блаженством можно назвать наши занятия любовью.
