Так чего же ему, дураку, не хватало?
А ведь не хватало…
Потому что все чаще и чаще, словно муравьи, непрошено забравшиеся под брючину, закипало и начинало копошиться, лишая снова покоя и сна, все то, что всегда не давало ему жить спокойно, – недовольство собой и, собственно, несовершенством окружающего мира.
Она, совсем неглупая, частенько замечала его взгляд «в пространство», задумчивость, перемену настроения и бессонницу.
И думала: «Неужели опять? Опять все обрушится, обвалится, рухнет?»
Она была хорошо с этим знакома – первый муж скульптор, второй – переводчик.
Третий, думала, таксист, простой водила, а оказалось – сценарист. Хоть и бывший. Да вдобавок и журналист, и «немножко поэт», – как шутил он сам.
И почему ей, такой простой и обычной, бог посылает таких мужчин? Странно даже. Она ведь совсем не для них.
А они – не для нее. Разве там, наверху, это не очевидно? Она вдруг подумала о своей родне – матери и сестре, живущих в маленьком селе в далекой Удмуртии. Живущих скудно, монотонно, почти в нищете.
Мать поднимала их одна, отца девочки совсем не помнили. А вслед за ней «горе мыкала» и сестра, оставшись одна с двумя пацанами и на четвертом месяце беременности. И опять мальчишка! Так и тянули они, две замученные женщины, свой нелегкий воз. И ни на что не роптали. Ее они считали счастливицей и почти небожительницей – им совершенно искренне казалось, что в далекой сказочной Америке несчастливых не бывает. Ведь она так высоко взлетела, ну просто выше небес! И еще вспомнился разговор с матерью – мужики возле нас не держатся, судьба, видно, такая…
А сестра, грустно улыбнувшись, добавила:
– Как от стенки горох!
И все-таки она пугалась его остановившегося взгляда.
Пугалась и чувствовала – что-то будет! И вряд ли хорошее…
Она повернулась к нему перед сном, тихо спросила:
– Задумал что-то?
Андрей посмотрел на нее удивленно и ответил:
– Ты о чем? На ночь глядя! Спи давай. И не морочь себе голову.
* * *Через две недели он вышел в Шереметьево и остановился, жадно вдыхая знакомые запахи гари, выхлопных газов, дорогих духов, хорошей кожи, человеческого пота и перегара.
Родные запахи родного города. Довольно отвратительные и… как ни странно, любимые.
А он все стоял, зажмурив глаза, и вдыхал, привлекая к себе удивленные взгляды торопливых прохожих.
В такси – цена, естественно, заоблачная – он крутил головой как петух. Таксист усмехнулся:
– Давно, что ли, не был?
Андрей кивнул:
– Целую жизнь.
Водитель нервно закурил.
