– Берем голубчика за шкирку, он на вид хлипкий, как оголодавшая мартышка, вытряхиваем из карманов все к чертовой матери… Что церемониться?"
"– Алоизиус, друг мой, не стоит пороть горячку, – как только мог убедительнее сказал Пушкин. – При таком обороте событий мы с вами рискуем оказаться под арестом, как вульгарные грабители. Что ему помешает пожаловаться на нас в полицию?
– Но у него же определенно вещички из склепа…
– А кто это может доказать? – пожал плечами Пушкин. – Разве что Пьетро, но он уже наверняка далеко отсюда.
А без его показаний мы с вами будем двумя иностранными проходимцами, которые ночной порой напали за городом на уважаемого флорентийского гражданина и самым злонамеренным образом его ограбили…
– Да, пожалуй, вы правы, – убитым голосом произнес барон. – Но что же, так и отпустить его прикажете?
Взглянув на него, Пушкин улыбнулся лукаво, почти беззаботно:
– Ну, не стоит доводить дело до таких крайностей, Алоизиус… Я имел ввиду, что чересчур чревато неприятными последствиями нападать на него в корчме, где хозяин моментально окажется свидетелем потерпевшего… А вот на ночной дороге во Флоренцию может случиться все, что угодно, здесь, вы сами знаете, испокон веков шалят… Нужно уйти первыми…
– Ну и голова у вас! – с восхищением сказал барон.
– Одно слово – поэтическая! Что вы ищете?
– Когда этот полоумный сбил меня с ног, я нечаянно кое-что подхватил с земли, – сказал Пушкин, запуская руку поглубже в карман.
– На ощупь это не походило на шишку или камешек… Наверняка выпало у него из кармана, сейчас вспоминается, что содержимое карманов он рассыпал…
Он нащупал двумя пальцами округлый предмет и вытащил его из кармана. Носовым платком стер сухую пыль. На ладони у него лежало широкое, судя по размерам, мужское кольцо, судя по весу, не из металла изготовленное, а вырезанное из какого-то камня. Держа перстень между большим и указательным пальцами, Пушкин посмотрел сквозь него на свет.
Походило на то, что кольцо сделано из ало-прозрачного сердолика. Шесть знаков, украшавших его внешнюю сторону, вроде бы походили на гебрайские буквы, но он не настолько хорошо знал древнееврейский алфавит, чтобы утверждать с уверенностью. Примерил. Перстень идеально утвердился на среднем пальце – не давил и не болтался – словно специально для него был изготовлен.
Сдавленный возглас послышался над его ухом. Он поднял голову.
