В Москве царят паника и безвластие, предприятия не работают, уже назначен немецкий комендант Москвы. Запланирован торжественный парад немецких войск, а война практически завершена.
Немецкий парад так и не состоялся, а парад Красной армии транслировался по радио, был снят фильм, который доказывал, что Москва живет и сражается, а Сталин находится в столице и не собирается ее покидать. А на немецкую авиацию просто наплевали, если решились в дневное время устроить парад.
Правда, помогла и пасмурная снежная погода.
Но авиация Геринга подготовку парада откровенно прозевала, и Гитлер, не выбирая выражений, высказывал рейхсмаршалу все, что он думает о нем и его хваленой авиации.
– Сталин утер нам всем нос! Ведь можно было предусмотреть события и пустить хотя бы десяток самых опытных экипажей!
Геринг отмалчивался, двигая массивной бульдожьей челюстью. Он числился вторым по рангу руководителем рейха и не считал нужным оправдываться. Умный, ироничный министр пропаганды Геббельс тоже молчал. Стало ясно, что этим парадом Сталин доказал боеспособность Красной армии.
Борьба с наступающими немецкими частями усилится. Ни о какой победе в ближайшее время немцы уже не упоминали и сменили стиль пропаганды.
– Как только улучшится погода, – немного успокаиваясь, говорил Гитлер, – организуйте сразу несколько авианалетов, используйте самые мощные бомбы. Не давайте им покоя ни днем ни ночью.
– Про Ленинград тоже не забудьте, – напомнил Геббельс. – Это вторая столица России. Там уже начался отчаянный голод, большевики подыхают тысячами.
Прибавьте к этому одну-другую хорошую бомбежку и обстрелы из дальнобойных орудий.
Геббельс ошибался. В Ленинграде в ноябре сорок первого массово умирали от голода не только большевики, но и женщины, дети всех возрастов. Впрочем, для него это не имело значения, как и для большинства немцев.
Во второй стрелковой роте 1073 го полка обсуждали парад в Москве.
– Это же надо, под носом у фрицев провели! И танки, и орудия шли.
– Товарищ Сталин выступал.
А болтали всякую ерунду, что он давно из Москвы уехал.
С утра полки и отдельные батальоны дивизии объезжал генерал Панфилов. Поздравлял бойцов и командиров, некоторым вручали награды. Положение под Москвой оставалось сложным. На Панфилова смотрели с надеждой, что он скажет что-то важное, например, сообщит о предстоящем мощном наступлении.
Однако генерал, в отличие от многих командиров высокого ранга, не терпел пустой болтовни и невыполнимых обещаний.
