Аликбай Косаев, расстреляв барабан «нагана», догнал убегавшего минометчика и сдавил его своими мощными закопченными пальцами за горло.
– Шайтан… фашист, – бормотал он.
В ближнем бою погиб еще один боец, но трое солдат Панфилова во главе с капитаном Сташковым уже оседлали холм, разворачивали пулемет и выпускали из трофейного миномета последние оставшиеся мины.
Они сдерживали холм до темноты, пока не начала отход поредевшая рота.
Четвертой роте во главе с капитаном Гундиловичем и политруком Клочковым еще предстоят славные дела, а подвиг 28 панфиловцев навсегда останется в истории, хотя героев было больше, чем двадцать восемь.
Но это будет позже. Пока же рота отходила на новые позиции, чтобы продолжить битву за Москву.
Глава 7
Ноябрь сорок первого, панфиловцы наносят удары
В период перестройки и позже со страниц наскоро написанных статей и книг авторов, которые считали себя истинными патриотами России, обрушилась целая волна странной информации. Советский Союз и его руководители (в первую очередь Сталин) были представлены как бездарное скопище агрессивных руководителей.
Оказалось, что мы, а не Гитлер, готовили европейскую бойню, а Гитлер лишь опередил нас. Повторялось на все лады, что волевой и жесткий Сталин потерял в первые дни войны голову от страха и прятался неизвестно где.
Ему приписывались все ошибки и причины огромных потерь Красной армии в первый год войны. Сталин не учел, не продумал, пренебрег и так далее.
Красная армия в первые месяцы понесла огромные потери.
Только в плен было захвачено около трех миллионов бойцов и командиров.
На 80 % армия состояла из сельских жителей. Колхозников, крестьян, называйте их как хотите. В ходе работы над этой и другими книгами о Великой Отечественной войне я опросил более двухсот участников. В основном рядовых, лейтенантов, капитанов.
В подслащенные маршальские и генеральские мемуары я верил мало, они были неискренны, писались под прессом цензуры, да и сами генералы зачастую уходили от правды.
Рядовые бойцы (в том числе офицеры до командира роты и батальона) были гораздо откровеннее. От них я узнал много того, о чем лишь мог догадываться.
О репрессиях упоминали лишь единицы. Зато большинство с неодобрением и зачастую со злой иронией вспоминали бездумную волну всеобщей коллективизации на селе. Она погубила не только массу простых людей (высланных, осужденных), но и лишила села настоящего хозяина, крепких крестьянских семей.
