Такой шаг от Германской Империи требовал крайней решительности и отчаянной уверенности в успехе.
— Думаю, они действуют заодно, — прорычал император, — Хочется верить в случайность, но по факту — нас пытаются зажать в тиски. Китайцы с востока, немцы с запада… И всё это в один момент. Очевидно, что планировали заранее.
Он вновь сжал кулаки, ногти впились в ладони, но боли он будто не замечал.
— Мы должны дать им жёсткий и решительный отпор. Во что бы то ни стало. Если потребуется — я готов поставить на кон собственную жизнь!
— Ваше Величество! — Эраст резко выпрямился.
— Не говорите так! Жизнь — это последнее, чем следует рисковать! Всё не настолько безнадёжно…
— Не настолько⁈ — взорвался император, — Ты вообще понимаешь, что происходит⁈ Мой сын — в стане врага! Китайский император считает себя властелином Азии и уже делит сибирские земли! Германская армия наступает по всем фронтам! И, между прочим, именно ты отправил лунарианца вместе с Николаем! Сейчас бы он нам пригодился как никогда…
Сжав зубы, император плюхнулся обратно в кресло и откинулся на его спинку, после чего шумно выдохнул, словно успокаивая себя, но ничего не вышло.
Глаза налились злостью и разочарованием в собственных силах.
— Всё не так плохо… — с горечью проворчал он, будто сам пытался в это поверить.
— Ваше Величество, просто взгляните… — неожиданно спокойно произнёс Эраст и, с лёгкой, почти лукавой улыбкой, протянул второе письмо. — Возможно, это немного поднимет вам настроение.
— Не думаю… — глухо ответил император, забирая бумагу со стола.
Император вновь ошибся. Уже через несколько строчек его лицо и правда изменилось. Мимика смягчилась, лоб разгладился, напряжение последних минут разговора спало.
В письме Соловьёв докладывал о прибытии на передовую с серьёзной поддержкой — несколькими военными кораблями, напичканными снарядами нового образца. Улучшенные боезаряды, прошедшие испытания в Иркутской области, были способны наносить критические повреждения любым крупным боевым кораблям. Один залп — и флагман противника превращался в груду металла.
— Это… это не шутка? — император вскинул взгляд на Эраста, держа письмо в руках как святыню. — Кто такой этот агент с позывным «три семёрки»… Что ещё за позывной «Неудержимый»?
— Ваше Величество, думаю, вам не нужно пояснять, — Эраст усмехнулся. — Вы его хорошо знаете.
— Неужели… Дмитрий? — император покачал головой, не веря до конца. — Даже здесь он успел отметиться…
— Так точно, — подтвердил советник.
