Оказывается, Малышев все это время кричал, стоя спиной к спине с Орловым, орал, надсаживаясь, что диверсанты, что скорее, что все сюда, в машине диверсанты…
Когда пулеметная очередь закончилась, Малышев оглянулся на Орлова и, отбросив в сторону винтовку, упал на колени, поднимая руки. Рядом с ним рухнул коленями в лужу старший лейтенант Орлов.
И их стали бить.
…Черные одинаковые силуэты. Севка почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Слева от входа – не Скрипников. Туда отступил автоматчик. Где-то еще должен быть один, старшина говорил, что двое охранников…
Мысли неслись вскачь, автоматчик слева начал движение, поворачиваясь к внезапно появившемуся в блиндаже чужаку.
Лейтенант в фуражке. И второй должен быть в фуражке. И начальство – наверняка в фуражке… а капитан Скрипников был в пилотке. В пилотке он был, точно.
Севка вскинул руку с револьвером.
Выстрел. Отдача отозвалась в руке, уши заложило.
Высокий человек в пилотке рухнул, капли крови полетели вперед, забрызгав тех, кто сидел за столом лицом к двери.
– Не стреляйте, – крикнул Севка, отбрасывая в сторону оружие. – Не стреляйте, прошу вас!
Он упал на колени, поднимая руки и продолжая кричать.
– Это немец! Слышите! Немец!
Только сейчас, в эту секунду, Севка понял, что его могут убить. Нет, он сознавал, что рискует, но больше боялся убить своего, советского, а теперь осознал, что и сам может погибнуть, расстрелянный в упор этими черными силуэтами.
И поэтому он кричал с неподдельным ужасом, вцепился побелевшими пальцами в край стола, запрокинув голову, пытаясь увидеть лицо того самого начальника, от слова которого теперь зависит жизнь Всеволода Залесского.
"
"– Не стреляйте!
– Не стрелять! – прозвучало в блиндаже.
Севку ударили в лицо, швырнули на пол, устланный ветками. Навалились сверху, заламывая руки.
За дверью взревел пулемет.
– Посмотри, что там, – приказал спокойный голос.
Севка лежал, прижавшись щекой к листьям на полу, и продолжал шептать, крепко-крепко зажмурив глаза:
– Не стреляйте, это немец, немец… Не стреляйте…
Пулемет замолчал, послышались невнятные крики.
Потом кто-то вбежал в блиндаж.
– Что? – спросил уверенный низкий голос, принадлежавший, по-видимому, начальнику.
– Старший лейтенант расстрелял из зенитного пулемета грузовик. Сказал, что это диверсионная группа…
– И что?
– Я посмотрел… Похоже, он прав. Немецкая рация, карты, ракетницы… Нужно тщательнее ознакомиться, но пока я приказал старшего лейтенанта не убивать.
