Пусть они сами разбираются. Может, в Москву тебя отправили бы. Не мое дело. Знаю только, что с тобой что-то не так…
– А если я просто сумасшедший? – вскинулся Севка и скрипнул зубами, осознав, что совершил очередную ошибку.
Ему бы затянуть какую-нибудь песню. Современную ему, совершенно идиотскую по меркам этого времени. Какие-нибудь «муси-пуси» прекрасно подошли бы. Ни один чокнутый не станет орать, что он сумасшедший.
– Я тебя и к полковнику не пустил, чтобы ты не ляпнул что-то такое, веселое… Думал, получится.
А вместо этого… не повезло тебе, Сева! Лес сейчас полон немцев, я тебя не удержу, если что. Черт тебя знает, как ты поведешь себя, увидев немцев вблизи… А если ты не агент немцев, а, скажем, марсианин… И попадешься к ним, передашь им важные сведения?
– Глупость.
– Глупость, – согласился Орлов. – Но у меня нет других вариантов. Возиться с тобой, рискуя сыграть на руку врагу? Нет, извини. Я не могу рисковать. Все и так слишком плохо, чтобы еще и… Извини.
Орлов протянул руку к петле, сделанной из кожаного ремешка от пистолета.
Потянул.
Петля стала затягиваться.
– Не нужно, – прохрипел Севка.
Орлов закрыл глаза, но продолжал тянуть за конец ремешка.
– Я… пожалуйста… я… не могу… ты не поверишь… – задыхаясь, простонал Севка.
– А ты попробуй, сделай одолжение, – попросил Орлов. – Я и сам не хочу тебя душить. Серьезно тебя прошу – отговори меня. Если ты немец… если агент – извини, все равно я тебя убью. Или нет, если ты докажешь, что есть смысл рисковать и тащить тебя через линию фронта…
– Я не немец, – сказал Севка, почувствовав, что петля ослабла.
– Я – Всеволод Александрович Залесский, мне двадцать два года, и я не младший политрук Красной армии. Потому что родился я в тысяча девятьсот восемьдесят девятом году в Харькове…
Петля резко напряглась, Севка дернулся, захрипел, тело выгнулось дугой…
– Дурак, – выдохнул Орлов, отпуская петлю. – Я же тебя на самом деле придушу… От твоей честности зависит твоя жизнь, а ты несешь…
– Я, Всеволод Александрович Залесский, тысяча девятьсот восемьдесят девятого года рождения, родился в Харькове.
Отец – Александр Кириллович Залесский, тысяча девятьсот шестьдесят третьего года рождения, коммунист. Мать…
Севка снова захрипел, перед глазами поплыли радужные пятна.
– Я студент третьего курса филологического факультета Национального университета имени Каразина… Я…
– Харьковский университет имени Горького, – сказал Орлов.
– Был Горького… А сейчас – Каразина. Каразина.
