Женщина плакала. А в конце переулка были слышны торопливые шаги.
– Что случилось? – спросил Севка.
Он мог различить только какое-то шевеление возле стены.
– Он… – сказала женщина и заскулила. – Он меня схватил, деньги хотел… Я закричала…
– Спокойно, – сказал Севка. – Спокойно.
Женщина, судя по голосу, была нестарой. Севка плохо различал возраст на слух, но этой было максимум тридцать.
– Он вас не ударил? – спросил Севка.
– Меня… Меня – нет, – простонала женщина. – А вот его…
Сзади, от улицы, послышались шаги.
Севка оглянулся – несколько человек бежали в его сторону, луч фонаря метался по стенам, по булыжникам мостовой, уперся в лицо Севки.
– Кто такой! – выкрикнул голос из-за фонаря. – Руки!
– Лейтенант Залесский, – сказал Севка, заслоняясь левой рукой рукой от света фонаря, а правой пряча револьвер в кобуру. – Тут на женщину напали…
– Документы! – Фонарь приблизился, и его свет переместился вниз, на грудь Севки.
Тот продемонстрировал свои пустые руки, медленно полез во внутренний карман и достал документы.
Фонарь не двигался, из-за него вышел высокий человек в длинной пехотной шинели, протянул руку за документами и повернул их так, чтобы свет падал на открытые страницы.
Раздался щелчок, и луч другого фонаря, послабее, скользнул по лицу Севки.
– Хорошо. – Военный вернул Севке документы. – Комендантский патруль, капитан Рогозин. Что здесь произошло?
– Да вот, услышал крик, прибежал, а тут только женщина, бандиты убежали, – пряча документы в карман, объяснил Севка и замолчал.
Луч фонаря опустился ниже, осветил женщину, стоящую на коленях, и тело, лежащее на мостовой. Черная милицейская шинель. Стоптанные сапоги. Рука, откинутая в сторону. Луч осветил лицо.
Севка вздохнул.
– Знакомый? – спросил Рогозин.
– Милиционер. Сегодня утром познакомился…
«Ты-то чего полез… Беги, пока не поздно, из города…» – это пьяный мужик сегодня утром милиционеру крикнул, а тот потом сказал Севке, что прав мужик: «Я останусь – меня повесят… Ладно я, но ведь и семьи милиции будут вешать…» И все-таки не ушел.
Остался в городе. И прибежал на крик женщины.
Себя защитить не успел, нож ударил в грудь и там остался. Рукоять – обычная потертая деревяшка. Кубанка отлетела в сторону, на лице – спокойное, чуть удивленное выражение. Крови совсем не видно.
– Я крикнула, – пролепетала женщина, даже не пытаясь встать с колен, – а он… он бросился… И вот…
«А у него остались жена и дети, – подумал Севка.
