– Что? – Орлов резко повернулся к старику, который все это время молча наблюдал за происходящим.
– Он нервничает, Евгений. Он пытается представить все в игривом тоне, чтобы скрыть свое напряжение, – спокойно, словно рассматривая что-то под микроскопом, сказал Евграф Павлович. – Он хочет, чтобы его просьба не казалась нам очень важной. Чтобы мы думали о том, что она важнее для нас, чем для него.
– Естественно, – кивнул комиссар. – Глаза. Он не может удержать взгляд на одном объекте, глаза постоянно бегают. Он держит руки за спиной или производит ими резкие движения, боится, что в спокойном состоянии они его выдадут.
Дрожь и тому подобное…
Орлов молча вытянул руки перед собой, раздвинул пальцы. Они не дрожали.
– Он что-то задумал, – сказал комиссар. – И не скажет нам всего. Выдаст только отмеренную порцию информации.
– И он прекрасно знает, что мы это поймем, – подхватил старик. – И все равно уверен, что мы станем сотрудничать.
– Уверен? Нет, он совершенно не уверен. Он с самого начала боится, что…
– Э-эй! – Орлов помахал рукой.
– Я здесь, господа! И нехорошо говорить о присутствующих в третьем лице. И говорить о них «он». Вы хотите все-таки меня выслушать?
– Нет, – ответил спокойно комиссар. – Не хотим. Ты можешь идти на все четыре стороны. Разговор окончен.
Орлов почти минуту стоял, глядя в стену неподвижным взглядом. Тряхнул головой, словно отгоняя наваждение.
– Да ну вас, – сказал Орлов. – Устроили клоунаду. А я чуть не поверил.
– Тогда просто рассказывай. – Комиссар хлопнул ладонью по столу.
– И чем меньше ты будешь врать, тем для тебя лучше.
– Я – врать? – почти натурально изумился Орлов. – Я, по-вашему, стал преодолевать время и пространство только для того, чтобы врать таким серьезным людям, как вы? Вам же родину нужно защищать, Страну Советов… Посмею ли я отвлекать вас от такого важного занятия… Я даже не стану вас спрашивать, насколько вы сами верите в свое предназначение и насколько вам нужна эта самая Страна Советов… или вы просто отрабатываете свой хлеб и кров…
– Ближе к делу.
– Хорошо. Пожалуйста. – Орлов снова подошел к окну, открыл его.
В комнату ворвался стылый воздух, наполненный звуком автомобильных двигателей, криками людей. Вдалеке прозвучал выстрел.
– Вы себе представляете, что творится сейчас в Москве? – спросил Орлов.
– Представляю, – спокойно ответил комиссар. – Паника.
– Паника, мародерство, истерика… – перечислил Орлов. – Обратите внимание – ничего особого на фронте не произошло.
