Он сидел на диване, вальяжно развалившись, закинув ногу за ногу, и даже держал в руке чашку – беседа, по-видимому, велась давно в самом конструктивном и почти благожелательном тоне.
Севка постоял в дверях гостиной, прикидывая, куда лучше сесть. Решил, что правильным будет держать в поле зрения всех участников беседы.
Взяв стул от стола, Севка поставил его к самой стене, возле книжного шкафа, и сел.
Орлов одобрительно кивнул.
– А ты стал совсем молодец, Сева. В движениях появилось нечто такое. – Орлов пошевелил пальцами в воздухе.
– Нечто серьезное… Совсем взрослое.
Орлов отхлебнул из чашки и зажмурился.
– А так заваривать чай может только уважаемый Евграф Павлович… Если честно, то я скучал, наверное, только по такому вот чаю… А вы, Евграф Павлович?
Старик не ответил, лишь глянул искоса и отвернулся.
– Нет, я понимаю, что у вас есть повод меня не любить. – Орлов посмотрел на комиссара и улыбнулся. – А у некоторых даже и ненавидеть… Но ведь отдайте мне должное – я вежливо покричал в окно, как в юности, помахал рукой и получил разрешение войти… Кстати, Женя, твой снайпер на третьем этаже в доме напротив топчется слишком близко к окну.
Если бы я относился к тебе чуть хуже…
– Еще хуже, – негромко сказал комиссар.
– Еще чуть хуже… – Орлов допил чай и поставил чашку на пол возле дивана, – то я бы просто не стал к тебе обращаться. И ты очень многое потерял бы. В смысле – пропустил…
«А они не так чтобы давно беседуют, – подумал Севка. – Данила треплется, на что-то намекает, но ничего, видать, толком не сказал.
Минут пятнадцать они вот так вот сидят и беседуют, не больше. Комиссар мрачен, а старик… Царский генерал явно чувствует себя не слишком комфортно»."
"– Ну, вот теперь мы все в сборе и можем говорить. – Орлов оперся руками о свои колени и встал с дивана. – Хотя я, если честно, не понимаю, зачем ты потребовал присутствия Всеволода при нашем разговоре. Такая получалась компания, словно специально созданная для воспоминаний о былом… Сева даже и не поймет всего, о чем мы будем говорить…
– Спасибо за доверие, – сказал Севка.
– Ты не обижайся, я не имел в виду, что ты умом не вышел. Просто слишком долго было бы объяснять тебе, почему это я пытался убить Женю, а тот не пристрелил меня в восемнадцатом, хотя имел возможность… Правда, Женя? Ведь имел. Я секунд пятнадцать маячил на фоне дверного проема, а ты стоял всего в двадцати шагах и не выстрелил…
– Давай к делу, – сказал комиссар.
