– Каждый из вас сделал больше, чем можно требовать от человека, – сказал Сличенко тихо, но звук голоса прозвучал четко, отразился от стены деревьев и полетел над болотом, рождая эхо.
…Человека… человека…
– Как и обещал, больше я не приказываю. И я даже не прошу вас всех остаться со мной. Мне нужно десять человек добровольцев для того, чтобы перезаряжать установки. Если никто не захочет остаться – я пойму. Мы сможем заряжать снаряды и вдвоем с военинженером…
Егоров вскинул голову, но ничего не сказал. Он не ожидал, что его капитан оставит при себе, но и удивился не слишком.
Оставаться так оставаться.
– Просто у нас все это будет получаться медленно… – сказал Сличенко. – Но я все равно пойму… Командиров я не зову, – добавил капитан, увидев, что лейтенант Симагин шагнул из строя. – Командиры будут должны вывести батарейцев через фронт к нашим.
Капитан медленно прошел вдоль строя.
Он не смотрел в лица бойцов, взгляд его был опущен к земле, словно самое главное и важное было там. Капитан четко ставил ноги, но не маршировал.
Было похоже, что он просто пытается твердо стоять на ногах.
Из строя вышли двое, Егоров узнал тех, с кем просматривал снаряды. Это доверенные люди Сличенко, и, наверное, он специально приказал им выйти, чтобы подтолкнуть остальных. Еще одна хитрость командира батареи.
Сумасшедшие бывают очень хитрыми и предусмотрительными, вспомнил Егоров рассказ одного знакомого врача."
"Черт… Он, разумный человек, готовится выполнить приказ безумца и даже не пытается его остановить! Ведь можно сейчас шагнуть вперед, выкрикнуть, что капитан нарушает приказ, что он совершает преступление, что он уже совершил преступление, убив комиссара батареи…
И что, кто-то поверит Егорову? А поверив, выступят против своего командира? И что такого в том, что собирается сделать Сличенко? Каждому из тех, что стояли в строю, годами рассказывали о неизбежности этого, учили, как выжить… И ведь всю ответственность капитан берет на себя.
Только на себя…
Еще – в глубине души Егоров был согласен со Сличенко.
Не мог не быть согласен. Если бы он не хотел применить в бою все это, то ушел бы из армии уже давно. Или пустил бы себе пулю в лоб от ужаса перед тем, что может произойти.
А так…
Так Егоров не виноват. Так Егоров почти совсем не виноват, он только поверил Сличенко, признал его правоту… И делает только то, чему учился, к чему готовился годами. И это значило, что нужно просто дойти до конца. Выполнить то, что начал.
Еще несколько бойцов шагнули вперед.
