А если еще придется сюда вернуться? И ребята увидят эти патроны? И еще придется возвращать револьвер? Лучше быть готовым. Севка спрятал патроны в корешки книг, выровнял книги на полке и остался удовлетворенным. Проделывая все это, Севка даже не подумал, что еще два месяца назад ему бы и в голову не пришло вот так вот готовиться к будущему.
Севка выключил свет и быстрым шагом вышел на улицу.
Никита сидел за рулем, Костя, Евграф Павлович и комиссар сидели на заднем сиденье. Севка, не раздумывая, устроился на переднем, захлопнул дверцу.
Их компания напоминала семью, возвращавшуюся с дачи. Обычно места хватает для всех, но в последний момент сосед дядя Вася попросился, отказать нельзя, вот приходится сидеть, плотно прижавшись плечом к плечу.
«Ну да ладно», – подумал Севка. Он даже не стал спрашивать, куда и зачем едут. В Москву так в Москву. Как у одного классика. Хотя, возможно, лучше было бы как у другого – сюда я больше не ездец. В смысле, не ездун.
«Но у тебя служба, Сева, – напомнил себе Севка.
– И не исключено, завтра или послезавтра тебя сунут в самолет и прикажут выпрыгнуть в тылу врага с целью убивать, наносить и совершать… И ты послушно прыгнешь и будешь наносить, убивать и совершать прилежно, от всей души, надеясь, что слова комиссара были не просто словами, не морковкой перед мордой у осла, а обещанием».
Было темно, над Москвой метались три или четыре прожекторных луча, пытаясь ухватиться за прорвавшегося немца, западнее и южнее Москвы все небо было в искрах разрывов зенитных снарядов и в зареве прожекторов – какой-то немец влетел в прожекторное поле, и зенитчики дружненько пытались воспользоваться оплошностью фашистского стервятника, зачем-то рискнувшего в такую погоду лететь к столице великого и могучего…
Несколько раз машину останавливали патрули, проверяли документы и пропускали.
На въезде пришлось съехать на обочину и ждать, пока пройдет длиннющая колонна грузовиков.
– Это они куда? – спросил Севка как бы сам у себя. – На фронт?
– В тыл, – сказал сзади Костя.
– Отдан приказ об эвакуации…
– Кстати! – провозгласил Евграф Павлович. – Может, по этому поводу?..
– И все закончится к двадцатому? – с сарказмом спросил комиссар.
– В конце концов, ждать осталось недолго, – сказал старик. – Как сказал Людовик шестнадцатый своей Марии-Антуанетте…
– Только не теряй головы, – закончил за него комиссар. – Когда вы в первый раз декламировали эту шутку, она уже была скорее цитатой…
Старик не ответил.
