– А дальше?
– Дальше… Дальше я мог бы рассуждать о мыслях черепа и мозга, о последней фразе убитого человека… Еще можно сказать о том, кто целился из винтовки и нажимал на спуск, о том, кто приказал ему это делать, и о том, кто вообще всю эту кашу заварил…
Комиссар спрятал руки за спину.
– Но я скажу лучше о другом. – Севка потер ладонями о стол. – Я скажу о том, что никто из всех миллионов явных и неявных участников этой вашей сказки не сможет гарантировать, что пуля и на самом деле не была предназначена для чего-то необычайного, высокого и значимого.
И то, что все они ее бездарно уронили в песок, вовсе ничего не значит. Это не делает озарение пули ложью. И мы приходим к осознанию того, что сказка не может быть закончена никогда. Как, впрочем, и любая другая.
Комиссар захлопал в ладоши. К нему присоединился Евграф Павлович. Севка встал и раскланялся.
– Да, такого бреда я не слышал, – сказал Никита и снова ушел на кухню.
– Восхитительного бреда, – воскликнул старик. – Я бы сказал – бредового бреда! Пожалуй, я с тобой соглашусь, Евгений, не будем сегодня убивать юношу.
Севка попытался засмеяться, но когда старик подошел к книжной полке и положил на нее пистолет, который достал из кармана брюк, Севка своим смехом чуть не подавился.
Евграф Павлович посмотрел на Севку и, словно спохватившись, вынул из пистолета магазин, положил его возле книг, потом передернул затвор и, поймав вылетевший патрон, поставил его туда же, на полку.
Это он все время был со взведенным пистолетом, понял Севка.
И в любой момент мог… и шутка о готовности убить Севку за общую тупость была не совсем шуткой…
Севка вытер разом вспотевшие ладони о скатерть.
– Через десять минут можно будет поужинать, – провозгласил старик и вышел из комнаты.
– Такие дела, Всеволод. Такие дела… – Комиссар взял с полки пистолет, вставил в него магазин, сунув в магазин патрон. – Любовь к театру – у него в крови.
– По самые локти, – добавил Севка мрачно.
– Сева. – Комиссар спрятал пистолет в ящик секретера.
– Я вам говорил о трудности подобрать надежные кадры… И намекал, что вы…
– А потом оказалось, что все это ложь и провокация.
– Не все. Мне действительно нужны верные люди. Скажем, вы подходите, ибо у вас нет здесь родственников, на вас трудно надавить, шантажировать вас нечем… пока, во всяком случае. Вы, опять-таки, можете мне помочь выявлять… как вы сказали? – попаданцев.
– И убивать?
– Зачем? Изолировать.
