— Что, хорошо вчера погуляли? — папа протягивает ему запотевшую бутылку минералки.
— Нормально, — Сар откручивает крышку и жадно делает глоток за глотком.
То есть пока я не спала, он развлекался? Супер. Федя, Ариша и прочие мурашки перестают носиться туда-сюда, застыв на своих местах от вопиющей несправедливости.
Меня, вообще-то, тоже звали! Девчонки предлагали устроить девичник, но родители категорически запретили и я, как дура, просидела в своей комнате вместо того, чтобы искупаться в прохладной воде и выговориться подругам.
А этому… этому… Ему можно, значит?!
Родители изначально так видели нашу совместную жизнь? Он мужик, ему можно. А мне: сиди дома, готовь ужины и стирай его трусы. Так, что ли?
— Не сопи, — нагло посмеивается Саркис. — Даже стриптизёрш не было. Парни предлагали, конечно, но я не поддался, — хитро щурится он.
— Я в тебе и не сомневался, — вместо меня отвечает папа.
Он просто не видит сейчас выражение лица моего будущего мужа. На нём читается совсем другое, приправленное открытым, форменным издевательством!
Да и пусть! Будто мне есть до этого дело.
Фиктивный брак. Никто никому ничем не обязан. Главное, изображать счастливую пару при родителях. Поэтому выдыхаем и любуемся красивейшим зданием ЗАГСа, к которому мы как раз подъезжаем.
Ой, мамочки…
Саркис неожиданно берёт меня за руку, поглаживает тыльную сторону ладони большим пальцем. Вопросительно смотрю на него, стараясь проглотить собственный пульс. На его крепкой шее тоже быстро-быстро дёргается толстая вена.
— Всё будет хорошо, — шепчет он.
Водитель останавливает машину. Отец выходит первым. Следом Саркис. Он же открывает мне дверь и подаёт руку.
Ставлю ноги на тротуар. Асфальт кажется мягким и совершенно неустойчивым, но парень продолжает аккуратно тянуть меня за руку. Вынужденно доверяюсь и выхожу на яркое солнышко. Платье тут же начинает искриться и переливаться. Сар щурится. Из его карих глаз мило стекает слезинка. Он стирает её кулаком, дёргает головой.
— Какая ты… ослепительная, — от него это звучит очень двусмысленно.
Моргнув, ловит ладошку сестрёнки, второй продолжая сжимать мою. Родители идут вперёд. Мы втроём следом за ними.
Голова кружится. Меня бросает то в жар, то в холод.
— Я не готова, — прикусываю язык. На нервах выдала вслух то, что вернулось в мои мысли.
Саркис останавливается в прохладном холле. Мягко отпускает ладошку Анаит и разворачивается ко мне. Панику скрыть становится очень сложно.
