— Они просто иногда не вывозят и ошибаются. Прости, Ани, — сжав зубы, крепко обнимаю сестру.
— Зато не в детском доме, — шепчет она мне то, что обычно говорю я. — И ты рядом.
— Я рядом, малая. Рядом…
Прощаюсь с Анаит. Выхожу на улицу. Закуриваю и сажусь на байк. Агрессивно срываю его с места, вылетая за ворота и уходя в точку на высокой скорости. Петляю между машин, не различая дорог и направлений.
Я облажался. Мне пришлось унижаться. Сестра увидела мою слабость…
Ломает, выть хочется.
Контролировать они меня хотят.
Да куда, мать их, я денусь? Я встрял по уши в собственную жену и хер я её куда отпущу! Я для Ани лучшего хочу. Чёртово время! Всё, что я попросил у донора — немного времени. Но он так боится не справиться со мной, что давит через сестру.
«Трус, блядь! Ты не отец мне! Ты ёбаный мудак!» — ору до хрипа глубоко внутри себя. Снаружи я слился со своим байком, со скоростью, с дорогой. У меня все мышцы горят от перенапряжения.
Перед глазами мелькает разделительная полоса очередной дороги.
Хер знает, где я еду. Поднимаю взгляд, чтобы наконец осмотреться. Сердце моментально взвинчивает обороты на максималку. Передо мной разворачивается тачка, решившая ехать в другую сторону. Мозг уже понял, что это конечная.
«Прости меня, мама» — несётся в голове. — «Я не справился».
Байк влетает передним колесом в борт застрявшей на развороте машины. Мне даже не больно. Просто свет гаснет, и всё.
Глава 44
Стефания
Меня так резко будит звонок в дверь, что на несколько секунд становится нехорошо.
В ушах шумит и сердце заходится, давя на грудную клетку. Сажусь на кровати, моргаю. У Саркиса ключи, да и на смене же он. Кто тогда?
Тишина заставляет сомневаться. Вдруг приснилось?
Трель звонка раздаётся вновь, отвечая на мой вопрос. Спускаю босые ступни на пол и иду открывать.
— Кто там? — в глазок, как назло, ничего не видно.
— Это Гордей, Стеф. Открой.
Посреди ночи?
Тряхнув головой, проворачиваю внутренний замок и распахиваю дверь. На пороге действительно друг и тренер моего мужа.
Мрачный, бледный. В карих глазах расплылась чернота.
Живот невольно поджимается до боли, и дыхание начинает сбиваться.
— С ним что-то случилось? — спрашиваю упавшим до хриплого шёпота голосом.
Гордей проходит глубже в нашу обновлённую прихожую. Берёт меня за руку. У него пальцы холодные, а на улице лето.
— Кис на байке в тачку влетел.
Моё сердце перестаёт биться, а в коленях будто появились мягкие, растянутые пружины. Качает.
