Ей просто нужно больше времени в привычной для неё атмосфере. Пожалуйста, — смотрю только в глаза донора, — дай ей это время. Не забирай у неё любимую школу, первого учителя и одноклассников, с которыми она дружит. Мы же на виду всегда. Мы не создаём тебе проблемы. И я тоже хочу, чтобы ей было лучше. Я согласен на платный лицей для неё. Но не сейчас. Ани не готова.
Поднимаюсь. Нервно поправляю штаны. Пальцы деревянные. Я их разгибаю, они обратно сжимаются в кулаки.
— Во-первых, — выслушав меня, отвечает донор, — семья Анаит действительно теперь здесь.
Я её отец по крови и по документам. И твоя выходка, когда я сказал привести дочь домой, мне совсем не понравилась. Из этого, мой взрослый сын, вытекает «во-вторых». Скажи, как ещё мне тебя контролировать? Сегодня ты послушный, потому что тебе так надо. Я уезжаю в командировку, и ты посылаешь меня на хуй, отказываясь подчиняться, — он решает тоже не стесняться в выражениях. — Заметь, я в своём праве требовать от тебя возвращения Анаит домой. А если завтра тебя вспенит или ты наиграешься с молодой женой, решишь развестись и похерить не только мою многолетнюю дружбу с её родителями, но и очень выгодный контракт, завязанный на вашем браке.
Закрываю глаза. Глубоко дышу, стараясь всеми силами погасить ядерную войну, набирающую обороты у меня в груди.
Ещё один вдох. Выдох.
Медленно открываю глаза и выдавливаю из себя:
— Пожалуйста. Я прошу всего год. Ани закончит начальную школу и перейдёт в лицей. Мы ещё хорошую музыкалку ей со Стефой нашли.
Они будут заниматься. Я… прошу тебя. Ну ты же получил от меня всё, что я могу тебе дать!
— Нет, Сар.
— Бля, ну извини меня за срыв! Ей было плохо. Анаит плакала, я сорвался. Прости! — ору на весь кабинет, чувствуя, как меня трясёт. — И с женой я не разведусь. Я люблю Стефу, — вообще не то, чем мне хотелось бы с ним делиться.
— Это очень хорошо, Саркис, — вмешивается «дед». — Но твой отец прав. Тебя, мой мальчик, нельзя оставлять без контроля. Ты горячий, вспыльчивый, как все мужчины нашей семьи.
Да и малышке Анаит здесь ничего не угрожает, ты ведь знаешь. Её тепло приняли. Всем обеспечили.
— Кроме семьи, — цежу сквозь зубы, не оглядываясь на «деда». — Пожалуйста, Сур… отец, — засовываю гордость в задницу. Снова! Ради Ани, ради памяти о маме. Ради нашей новой маленькой семьи. — Дай мне год. Я обещаю, от меня не будет проблем, — под его удивлённым взглядом, опускаюсь на колени.
Однажды я сказал ему, если понадобится, я встану. Мне очень нужно сейчас.
