По-хорошему борзый, глаза горят, технику обожает, есть желание побеждать. Всегда. Упрямый. Падать будет, но не отступит. Знаешь, как он за мать боролся? За Ани. Теперь ему придётся побороться за самого себя. А это самый сложный бой, Стеф.
Его слова немного успокаивают. Достаю телефон из кармана. Разблокирую. Нахожу номер дяди Сурена и отдаю Гордею. Я не могу говорить. Такое произнести не смогу точно. У меня даже в голове не укладывается. Мозг упирается, не желая верить. Робкая надежда на ошибку помогает мне держаться в сознании.
— Нет, не Стефа. Доброй ночи. Гордей Калужский. Да, владелец «Либерти», — говорит он в трубку, пока я тихо дрожу рядом. — Сар попал в аварию. Я подумал, вы должны знать. И… — косится на меня. — Сурен Баграмович, он тяжёлый. Скажите Анаит. Да, адрес больницы сейчас пришлю. Да, мы будем там. До встречи.
Возвращает мне трубку. Она выпадает из рук и летит на пол. Поднимает, вновь вкладывает мне в ладони.
Таксист останавливается прямо возле ступенек. Гордей помогает мне выйти на улицу.
Придерживая за талию, ведёт в здание. В нос сразу бьёт специфический запах, и свет кажется слишком ярким. Женский смех откуда-то сбоку невыносимо раздражает.
Какого чёрта они ржут, когда у меня там умирает муж?!
Стреляю заплаканным взглядом в двух девушек в брючной медицинской форме.
Гордей ведёт меня, я не запоминаю маршрут. Стены, полы, вывески над двустворчатыми дверями. Кирилл… Тоже нервный. Шагает к нам.
— Привет, маленькая, — крепко обнимает меня.
— Что там? — спрашивает Гордей.
Задерживаю дыхание, чтобы даже оно не мешало мне слышать.
— Спасают. Говорят, он здорово поломался. Хуй знает, как умудрился. Его свалить на трассе, это ещё постараться надо. А тут сам влетел. У меня до сих пор в башке никак не уложится, — запускает пятерню в свои тёмные волосы.
— Потом будем разбираться. Сходи покури, мы подежурим.
Кир кивает и стремительно исчезает из виду.
Сажусь на кушетку. Упираюсь затылком в стену и плачу. Теперь беззвучно. На потолке раздражающе гудит лампа.
В начале коридора уборщица домывает полы, гремя ведром. А мы просто ждём.
— Стефа! — выводит из коматоза звонкий голос Анаит. — Где Кис? — её карие глазки бегают в панике.
— Там, — машу рукой в направлении операционной. Нам её отсюда не видно, мне Гордей сказал, что она там есть.
— Это всё ты виноват, — плачет малышка, глядя на отца. — Ты виноват! Лучше бы меня сразу в детский дом забрали. Тогда бы Кис не ругался с тобой и не разбился!
— Нет, Ани.
