Почему-то обиделась, хотя, по-хорошему, радоваться бы мне, дурочке, что все закончилось так рано и без ущерба для меня. А вот не радовалась. Злилась и обижалась. До слез прямо. Невыносимо стало с ним сидеть в таком замкнутом пространстве, дернула ручку двери, заблокировано.
— Ты чего делаешь? — Аслан наблюдал за моими истерическими дерганьями с нескрываемым удивлением.
— Я хочу выйти!
— Куда?
— Домой! А ты давай, езжай по делам. Других девочек катать.
— Ты — дура?
Ах, он еще и оскорбляет! Опять мы вернулись к издевкам! Стало еще больнее.
— Сам дурак! Давай своих фитоняшек окучивай, а ко мне чтоб не подходил, ясно?
— Ясно.
Аслан выкинул сигарету и вырулил из проулка. И развернулся в сторону пригорода. Я, перестав дергать ручку, просто злобно смотрела на него, даже не думая спрашивать, куда это он намылился. Все равно, судя по настроению и злому лицу, не скажет. Только самолюбие свое в очередной раз потешит, гад! А вот фиг ему! Пусть только остановится и выпустит.
Но, когда мы через пятнадцатиь минут выехали из города окончательно, я начала переживать.
И смотреть по сторонам и на Алиева с испугом. Кто его знает, гада? Вдруг с ума сошел? И бросит меня здесь, посреди трассы? Или в лес завезет. И плевать ему, что его бабушка моя видела, никто ничего не докажет. Папочка отмажет. Я ж его не знаю совсем! Только то, что он буйный, а в последнее время спокойный. Может, это у него ремиссия была? Временное просветление? Ох, мама…
Я сидела тихо-тихо, надувшись, как мышь на крупу, и не смотрела на водителя больше.
Только вокруг, машинально отмечая дорогу. Конечно, не то чтоб я прямо верила, что Алиев ненормальный. Бешеный, безбашенный, дурной — это да. Но не сумасшедший. Поэтому выверта от него ожидать можно, но вот какого? Целовать ему меня нравилось, раздел — не зашло. Должен бы отпустить. А он везет куда-то. И не говорит, куда. Что угодно можно подумать…
15
Дорога в закрытый коттеджный поселок, о котором я знала только то, что он есть, и что там все дико дорого, была расчищена идеально.
Лучше, чем центральная в городе.
Мы подъехали к огромному дому, очень интересному, словно с картинок журналов о последних тенденциях в архитектуре сошедшему, и остановились.
Алиев вышел из машины и открыл дверь с моей стороны, подал руку. Надо же, вежливый какой…
Я все же вышла, хотя, признаюсь, очень хотелось заупрямиться. Но не стала. В конце концов, надо же выяснить, что он от меня хочет?
Если не меня?
Воздух, морозный, острый, ошеломил хвойной чистотой.
