– то ли от малярии, то ли от брюшного тифа, то ли был отравлен, то ли покончил с собой… А возможно, ушел в пустынь. В любом случае 25 марта 1826 г. в императорской усыпальнице Петропавловской крепости был похоронен пустой закрытый гроб, за которым скорбно шла мать покойного и причитала:
– Да, это мой дорогой сын, мой Александр!
Куда делись останки императора, неизвестно по сей день.
Но это было потом. О кончине Александра I прежде всех сообщили Марии Федоровне. Достали тайный Манифест, и началась придворная смута.
Вельможи требовали личного присутствия Константина при оглашении его отречения. Константин же отказывался покидать Варшаву… Тем временем Николай I, предупрежденный о грозящем дворянском бунте, трепетал и готовился.
Восстание гвардейских полков началось утром 14 декабря 1825 г. Кстати, прозвище «декабристы» дала восставшим Мария Федоровна. Николай сразу объявил случившееся делом семейным, а стоявшие на Сенатской площади рассматривались им как пешки в руках неведомых интриганов.
Накануне, на семейном совещании Романовых в Зимнем, кто-то предложил признать Елизавету Алексеевну самовластной царицей.
С Марией Федоровной случился истерический припадок, она кричала так, что привела в ужас весь дворец.
Когда восстание было подавлено, Николай I возглавил государственное следствие, а Мария Федоровна занялась делами семейными. Позднее большинство документов, собранных особой Следственной комиссией помимо Следственного комитета (он занимался бунтовщиками), было сожжено, видимо, по приказу Николая I.
Так что о восстании мы знаем лишь то, что царь решил сохранить для потомков, то есть представления наши о тех событиях весьма искаженные.
Пока шло следствие, Елизавета Алексеевна пребывала в Таганроге. Все это время за ней присматривал П.М. Волконский, ежедневно сообщавший о каждом шаге вдовы Николаю I и отдельно Марии Федоровне. 21 апреля 1826 г. Елизавета выехала в Петербург. Ходили слухи, что она беременна от Александра I и ожидает рождения истинного наследника. Волконский же постоянно писал о ее предсмертной агонии.
Как только стало известно, что вдова покинула Таганрог, Мария Федоровна без свиты, загоняя лошадей галопом, помчалась навстречу снохе! Елизавета не должна была доехать до столицы, и это казалось столь важным, что Мария Федоровна вынуждена была сама проконтролировать исполнение кровавого приказа."
"Кортеж Елизаветы Алексеевны остановился в Белёве, поскольку императрице стало дурно. Здесь она и умерла в ночь с 3 на 4 мая.
