Бублик почернел, забытый рачительными хозяевами на жаровне. Распался облаком пепла.
Почему мне совсем не стыдно?
Согласно принципу Моральной Гибкости?"
"Первый раз в жизни я ощутил, что и в космосе имеют смысл понятия «верх» и «низ». Имеют, и еще как! Низ был там, где планета. Подо мной. И корабли Родины не могли использовать лучевое оружие – любой промах окончился бы пылающим городом на поверхности, поврежденным санаторием, разрушенным интернатом. Или, не дай бог, убитым Наставником…
Я громил нападающих, беззастенчиво прикрываясь планетой, со свирепой радостью, которую оценила бы Маша… или Кэлос.
Эй, Ник, стыдливо нырнувший в глубины памяти! Где ты? Это тебе не мышат-алари душить!
Похоже, инструкций на такой случай предусмотрено не было. Слишком поздно опознали украденный скаут, слишком долго чухались, решая, что делать…
Патрульные корабли брызнули в стороны. Будут обходить снизу… Посадка!Посадка ошибочно запрещена. Запрос на посадку дается непрерывно.
Что там советует принцип обратимости правды? Запрещена посадка на территорию космодромов.
Мы приземлимся наповерхности.
Где?Да где угодно. Координаты?
У интерната «Белое море»!
Наверное, это было наше совместное решение. Ника Римера, для которого, несмотря ни на что, интернат оставался единственным светлым пятном в воспоминаниях. И Петра Хрумова, который отсиживался в «Белом море»…
Скаут пошел вниз. Мы опережали преследователей, не могли не опережать, все машины здесь однотипны, а мы имеем крошечную фору. И все же… укрыться невозможно.
Не детей же мне в заложники брать, в конце концов!
Впрочем, тут лучшими заложниками послужат Наставники. Они будут неподражаемы в готовности прикрыть детишек своими телами. Они ведь так добры и великодушны.
Жаль, что я не способен предоставить им такую радость. Борт-партнер. Мне надо скрыться. Интересы Родины. Я шел сквозь атмосферу, в огненном вихре, в плазменном коконе, пока
еще – вне атаки. Но скоро, очень скоро, меня догонят. Выполняю.Это реально?
Нет.Слушай меня, борт-партнер.
Снижайся к интернату. Постарайся оторватьсяот преследования. Мне нужно две секунды… две секунды на высоте в
десять… нет, пусть в двадцать метров… на скорости не более стакилометров в час… От волнения я перешел на земные меры времени и расстояния. Но корабль
понял.
И куалькуа тоже. Я почувствовал его протест – резкий, охлаждающий пыл толчок, едва симбионт понял, что я собрался сделать. Так что же, полной остановки потребовать?
Невозможно.
