— Я бесцеремонно поволокла капитана в гостиную. — Не хочешь взглянуть на хозяйскую коллекцию вин и коньяков?
— Вообще-то нет, я же за рулем, — напомнил Серега.
Я не желала слушать никаких возражений.
— Ирка, ты слышала? — Я повысила голос, чтобы активизировать замершую в нерешительности подругу. — Серега хочет посмотреть вашу коллекцию вин! Сейчас же!
Ирка походкой Железного Дровосека с проржавевшими коленными суставами проследовала к бару и распахнула дверцу.
— Смотри же, смотри! — Я толкнула сыщика в спину, и он невольно приблизился к оцепеневшей Ирке.
— Музыку! — воодушевленно воскликнула я, осененная новой идеей. — Давайте танцевать! Сережа, тебе какая музыка нравится?
— Лирическая, — пожав плечами, отозвался капитан.
Я ринулась к музыкальному центру, поставила первый попавшийся диск, и комнату заполнили шум взрывов, нарастающий вой, каменный грохот и железный лязг. Впечатление было такое, словно в мусорный бак из поднебесья неприцельно сыпались обломки железобетонных конструкций, взрываемых тут же, поблизости, с применением большого количества тротила.
Я поспешно приглушила звук.
— Очень лирично! — издевательски похвалил мой выбор капитан Лазарчук.
— Танцуют все! — объявила я, принимаясь прыгать вокруг Сереги и Ирки, как обезумевшая макака.
Мимоходом подскочила к подруге и рявкнула ей в самое ухо:
— Отомри! Живо обними Серегу за талию и потихоньку начинай раздевать!"
"Дерганым движением неисправного робота, что очень соответствовало индустриальной музыке, подруга возложила свои верхние конечности на талию Лазарчука.
Капитан немного удивился, но послушно обнял Ирку и даже притопнул ногой, что уже немного смахивало на танец.
— Ля-ля, бум-бум! Дзинь! Хрясь! — идиотски оживленная, я подпевала кошмарной музыке, выжидая, когда напряженный Лазарчук немного расслабится, и жестами призывая Ирку танцевать активнее.
Повинуясь моему немому призыву, подруга собралась с силами и закружила капитана в вихре вальса, забыв о необходимости обходить стороной свисающую с потолка массивную люстру.
Эта монументальная конструкция из бронзы и богемского хрусталя изначально была рассчитана на помещение с существенно более высокими потолками и идеально подошла бы для театрального зала мест на двести. Тщеславная Ирка заставила Моржика повесить помпезное творение чешских стеклодувов в гостиной с четырехметровым потолком и общей площадью в тридцать квадратов.
