Соскользнули вместе с трусами, которые я мечтала рассмотреть!
— О! — потрясенно воскликнул Лазарчук.
Его срамную наготу прикрывала только длиннополая майка, которая ранее была заправлена в джинсы.
— Ой! — заливаясь краской, пискнула Ирка.
— Мне надо ы, ы-ы-ы-ы! — с явным облегчением выдохнула поющая девица, завершая свою жалобную песню, и в наступившей тишине, заполненной только тяжелым дыханием таращащихся друг на друга Ирки и Сереги, от двери послышался голос:
— Что здесь происходит?! — от слога к слогу добавляя в голос возмущения, спросил Иркин супруг.
Я обернулась: Моржик стоял на пороге, переводя взгляд с Ирки, чьи руки по-прежнему крепко фиксировали пояс штанов Лазарчука на уровне его коленок, на самого капитана, стыдливо тянущего вниз подол своей футболки.
— О боже! — вскричал несчастный Серега, делая тщетную попытку превратить майку в платье-миди.
— Царя храни? — подсказал из-за Моржикова плеча некстати подоспевший Колян.
Гневливо-малиновый Моржик сделался пепельно-серым, и я испугалась.
Обычно спокойный и добродушный, в припадке ревности Моржик способен передушить всех Дездемон в радиусе километра. Увидев, что супруг стиснул кулаки и наклонил голову, точно собираясь бодаться, Ирка трусливо ахнула, отцепилась от Лазарчука и отпрыгнула в сторону, угодив все в ту же люстру. Я, напротив, подскочила к Лазарчуку и одним ловким движением натянула на него трусы, оказавшиеся, кстати, абсолютно целыми."
"— Мы танцуем! — радостно сообщила я взбешенному Моржику и заинтригованному Коляну и в подтверждение сказанного, как платочком, помахала в воздухе обрывком синих трусов, после чего поплыла по комнате, мелко перебирая ногами и фальшиво напевая: — Во поле березонька стоя-ала! Во поле кудрявая стоя-ала!
— Люли, люли, стояла! — плачущим голосом подхватила Ирка, выбираясь из-под бронзовой ветки с хрустальными листьями и пристраиваясь ко мне в хоровод.
— Люли, люли, стояла!
— Обалдеть! — не скрывая восхищения, воскликнул Колян.
— Некому березку заломати! — укоризненно покосившись на веселящегося супруга, завела я второй куплет.
— Некому кудряву заломати! — сокрушенно вторила Ирка.
— Ну, почему же некому? — излишне громко произнес Колян, с намеком покосившись на Моржика.
Я прекратила петь и остановилась рядом с люстрой, понимая, что пришло время объяснений. Ирка тоже перестала голосить, но продолжала перебирать ногами, готовая в любую секунду сорваться с места.
— Ирка, не вибрируй, — попросила я. — Моржик, перестань скрипеть зубами.
