— Куда нас пустят с собакой?
— Есть одно такое место, — ответила я, очень довольная своей находчивостью. — Там мы с тобой можем рассчитывать на чашку чая, и Томка тоже найдет кров и стол в компании братьев наших меньших. Поехали к Веньке! Заодно расспросим его про аспида Фаню.
Сделав небольшой крюк, мы подкатили к «Атланту», где, как выяснилось, никого уже не было. Слишком поздно я сообразила, что в этой конторе, наверное, по пятницам в полном соответствии с КЗОТом короткий рабочий день. Я сунула анкету в ящик для писем, вернулась в машину, и мы поехали к Веньке.
Не знаю, проявил ли Веня таким образом госте-приимство и врожденное сострадание ко всему живому или же приятеля мучили угрызения совести в связи с тем, что один из его питомцев — арлекин аспид Фаня — совсем недавно угрожал жизни Ирки, но мы с подружкой получили-таки вожделенный чай, да еще с тортом. Томка, временно размещенный в крытом вольере прихворнувшей и переведенной в звериный лазарет лисицы, несколько неуверенно грыз растопырчатые куриные лапы из рациона рыжей хищницы, периодически рассматривая незнакомый ему фрагмент бройлера с интересом естествоиспытателя.
— Девочки, пойдемте, я покажу вам Соню! — нетерпеливо ерзавший на стуле хозяин зверинца вскочил на ноги, как только я поставила на блюдечко опустевшую чайную чашку.
Мы сидели на веранде с видом на рукотворное озерцо и уже успели всласть насмотреться на водоплавающих пернатых. Ирка, не успевшая дожевать второй кусок вкусного торта, посмотрела на Веню с неудовольствием и с набитым ртом прошамкала:
— Шнащала шкажы, хто эта Шоня!
— Если она змея, то мы на нее смотреть не пойдем! — поддержала я подругу.
Обиженный Венька взмахнул руками и косолапо пробежался по веранде, сделавшись похожим на утку, выскочившую из прудика за его спиной. Кряква была какая-то особенная, здоровенная, голенастая, причудливо окрашенная и горластая. Голосовые данные утки мы могли оценить, когда она подскочила к Ирке и рявкнула так, что подруга выронила недоеденный кусок торта.
Птица цапнула его и удрала под сень плакучей ивушки.
— Маша, — любовно сказал Венечка, с отеческой гордостью поглядев вслед разбойной крякве. — Это особая порода декоративных уток, называется…
— Я не хочу знать, как она называется, — решительно оборвала приятеля Ирка, вставая с плетеного диванчика. — После того как эта Маша свистнула у меня тортик, я не желаю с ней знаться! Разве что она будет жареной.
Чувствительный Венечка содрогнулся.
