Звуки аппаратов сопровождали меня последние несколько дней, шумы аппаратов и сладкий голос девушки, чьи слова убаюкивали меня, как колыбельная.
Я открыл глаза в поисках этого голоса, нуждаясь в нем, но нашел кое-кого совершенно другого.
– Боже мой, Ник! – закричала София рядом со мной, и я вздрогнул. Мне казалось, что моя голова вот-вот взорвется. – Я вызову врача, – сказала она и выбежала из палаты.
Я несколько раз моргнул, пытаясь привыкнуть к вечернему свету, проникающему в окно. Палата, в которой я находился, была маленькой, в ней едва хватило места для крошечного дивана, кровати и телевизора.
Я попытался сесть, но почувствовал резкую боль в руке, заставившую меня прекратить движения.
Через секунду София вернулась в сопровождении доктора. Я дал ему осмотреть меня, сообщил о своем состоянии и, пока пытался сосредоточиться на том, что они говорили, задавался только одним вопросом, от которого вдруг стал напряженным, беспокойным, нервным…
– Где Ноа? – спросил я, пытаясь встать с постели, но тут же пожалел об этом.
Невыносимая боль пронзила мои ребра, они словно жгли меня изнутри.
Черт.
София мягко уложила меня обратно на подушки.
Что тут делает София?
– Ноа в твоей квартире, думаю, отдыхает.
Я глубоко вздохнул, пытаясь унять беспокойство. Посмотрел на свои забинтованные ребра, а затем понял, что моя рука тоже была забинтована и прижата к груди, не позволяя мне двигаться.
– Сукин сын, – рявкнул я, думая о том, кто в меня стрелял. – Где Стив? Черт, мне нужно встать, мне нужно…
– Тебе нельзя, Николас, – сказала София, и на этот раз, присмотревшись к ней, я увидел, что ее глаза опухли и покраснели.
Ее волосы были собраны в высокий пучок, на ней были джинсы и простая белая футболка. – Тебе нужно отдохнуть. Пожалуйста, оставайся в кровати.
Я откинулся назад, пытаясь сохранять спокойствие. Если Ноа отдыхает, значит, с ней все в порядке, верно? Стив наверняка был с ней…
Мои глаза вернулись к девушке, которая смотрела на меня со смесью облегчения, радости и тоски. Я вспомнил тот момент, когда сказал ей, что между нами все кончено.
Из всех девушек, с которыми я был, София была единственной, кому я действительно не хотел причинять боль. Она очень помогла мне в прошлом году, и, хотя нас связывало гораздо больше, чем просто дружба, я всегда знал, что мы можем быть только друзьями.
Ничто и никто не мог сделать со мной того, что Ноа удавалось делать простым взглядом, и София всегда это знала.
– Что ты здесь делаешь, Соф? – спросил я, глядя ей в глаза.
