– И вырастет еще… – ответила я, затаив дыхание, когда его рука скользнула мне под рубашку. – Знаешь, на самом деле я ждала момента, когда все тебе расскажу, чтобы услышать это…
– Мне все еще трудно поверить, понимаешь? – признался он, не сводя с меня глаз.
Все произошло слишком быстро, Мини-Я, он, мы… Я все никак не могла привыкнуть ко всему этому, было слишком много изменений и все они происходили почти одновременно.
– Мне страшно, – сказала я, желая остановить время, вернуться к началу, когда были только он и я, и нас еще не настигли беды.
– Это нормально, что ты… боишься, – начал успокаивать он, глядя прямо перед собой. – Но все будет хорошо, вот увидишь.
– А если нет? – прошептала я, боясь высказать свои страхи вслух. – Этого не должно было случиться, я не должна была стать матерью… мое тело…
– Твое тело идеально, – заключил он, не оставляя места сомнениям.
– Ник… ребенок… я чуть не потеряла его, – призналась я, боясь смотреть ему в глаза.
– О чем ты говоришь?
Я попыталась успокоиться, чтобы объяснить ему.
– Помнишь вечеринку?.. Когда тебе пришлось отвезти меня домой?..
Нику потребовалось не более двух секунд, чтобы вспомнить, и он весь напрягся. Мы были так близко, что я ощутила, как вена на его шее начала угрожающе пульсировать. Было видно, что он вспомнил, как я была пьяна.
– Думаю, тогда у меня впервые возникла угроза выкидыша… Я думала, что у меня просто месячные… но нет.
– Не чувствуй себя виноватой из-за того, чего ты не знала, – посоветовал он.
– Я причинила ему боль… и вот уже несколько недель лежу в постели и даже не знаю, что доктор скажет послезавтра, когда я пойду на прием.
– Поэтому у тебя постельный режим?..
– У меня гематома, и, пока она не исчезнет, я практически ничего не смогу делать. Врач сказал, что это нормально для первородящих женщин, хотя по мере развития беременности это становится более опасным и не только для ребенка, но и для меня.
Ник напрягся.
– Повтори, ты что, в опасности? – спросил он, глядя на меня с таким страхом в глазах, что даже я занервничала.
– В случае, если я его потеряю, но этого не произойдет, – твердо сказала я.
Ник, казалось, не знал, что сказать, как будто возможность потерять меня и ребенка внезапно напугала его. Он поднял меня с дивана и перенес на кровать. Начал очень задумчиво расхаживать по комнате. Когда он снова подошел ко мне, его лицо было искажено страхом.
– Мне так жаль, Ноа… – извинился он, обхватив мое лицо ладонями.
