– Почему? Почему ты хочешь оставить работу, которая приносит больше дохода, чем любая другая, которую ты сможешь найти? Ты действительно предпочтешь остаться без хорошей зарплаты из-за такого идиота, как Саймон? Я помню, что ты была умнее.
– Это из-за тебя, Николас. Я не хочу тебя больше видеть, поэтому ухожу.
– Подожди, подожди секунду, – сказал я, торопясь схватить ее за руку и не дать уйти.
На мгновение я взглянул в ее прекрасные медовые глаза и стал мысленно пересчитывать веснушки на носу, хотя уже знал, сколько у нее их было: всего двадцать восемь веснушек… Я не хотел переставать видеть эти веснушки.
Не хотел с ними расставаться.
– Наверное, мы не слишком хорошо справились, да?
Ноа секунду смотрела в пол, а затем снова сосредоточилась на мне."
"– Мы умеем только причинять друг другу боль… и… я… – ее глаза увлажнились, и я увидел, как она сильно закусила губу. Ей не хотелось расплакаться передо мной, но я знал ее так хорошо, что готов был сказать, через сколько секунд она в конечном итоге потеряет контроль.
Нам нужно преодолеть это.
Она говорила шепотом, который мог отчетливо слышать только я, так как стоял прямо перед ней.
Я инстинктивно обнял ее. Уткнулся лицом в ее шею и вдохнул клубничный аромат, исходивший от ее кожи…
– Я так скучаю по тебе… – призналась она, уткнувшись мне в грудь, и ее слова были как нож в мою душу.
Ничего не говоря, я схватил ее за волосы, потянул назад и заполучил поцелуй, который был мне несказанно нужен, поцелуй, который я должен был дать ей, прежде чем сказать то, что должен был сказать.
Это не был глубокий поцелуй, это был поцелуй, говоривший о привязанности, любви и тоске. Мои губы прижались к ее губам и будто скрепили обещание.
– Мы ничего не можем сделать, чтобы изменить то, что произошло, – сказал я, любуясь ее лицом, рассматривая каждый сантиметр кожи. – Я правда хочу верить, что ярость внутри меня исчезнет. Надеюсь, что так и будет, Ноа, когда-нибудь, но сейчас это кажется невозможным.
Она внимательно вслушивалась в мои слова.
– Ты никогда не простишь меня за то, что я сделала, да? – спросила она дрожащим голосом.
– Из всего, что ты могла сделать… измена была единственным, что могло положить конец нашим отношениям.
До сих пор, после стольких лет, одна только мысль об этом причиняла мне невыносимую боль.
– Я знаю… – согласилась она, вытирая щеку пальцами.
Мы погрузились в странную тишину, которая не была неловкой, но казалась прелюдией к важному решению. Было что-то, в чем я нуждался.
